Тьма у трона - Элиот Лилит Страница 74

Разговоры вокруг снова умерли. Константин невозмутимо прихлебывал шампанское, будто только затем и явился. Остальные переглядывались. Потом лицо Жеребцовой озарилось:

— Ваше высочество, давайте я покажу вам свою библиотеку.

— Мне? – изумился Константин. – Я что, похож на человека, который любит читать? Графу Аракчееву вон лучше покажите.

Алексей едва сдержал гримасу. Читать он любил, но скорее мир перевернется, чем все эти напыщенные аристократишки, видящие в нем выскочку из глухой деревни, в это поверят. Да и Жеребцова к нему по доброй воле на пушечный выстрел не подойдет…

Но та вдруг улыбнулась Алексею почти с тем же очарованием, которое так щедро выливала на Константина.

— Если вам интересно, граф…

Брови Алексея поползли вверх. Люди – а уж особенно женщины – бывали с ним милы, только если чего-то от него хотели. Но чего?

В голове щелкнуло. Алексей понял, зачем Константин притащил его с собой. Наверняка боялся, как бы отец не подумал чего дурного, если узнает, что сын по доброй воле проводит вечер в компании Зубовых. Пока с ним был Алексей, у Константина, по крайней мере, оставался свидетель, который сможет подтвердить, что ничего, кроме бессмысленной ерунды, тут не обсуждалось. А Жеребцовой это как раз мешает, раз пускается на такие отчаянные шаги, лишь бы их разделить.

Движимый любопытством пополам с упрямством, Алексей встал.

— Да. Интересно.

Как он и думал, Константин тоже подскочил. Повисла пауза, прежде чем поднялись с дивана Жеребцова и Уитворт, который, несмотря на сомнительный характер их связи, безукоризненно исполнял обязанности порядочного мужа.

Все четверо уже подошли к двери, когда позади прозвучал выстрел.

Алексей обернулся. Рибас невозмутимо крутил в руке пистолет, от дула которого поднимался полупрозрачный дымок. На портрете чернела новая дыра – аккурат в глазу французского короля. Расстояние между стеной и креслом Рибаса было внушительным, так что вряд ли тот метил в глаз специально, но все-таки следовало признать: стрелял несчастный испанец куда лучше, чем отвечал за заготовку корабельных лесов.

— Ах, не обращайте внимания, – снова сверкнула зубастой улыбкой Жеребцова. – Этот портрет – старая рухлядь. Я давно уже подумывала от него избавиться.

Библиотека оказалась внушительной. Широкие ряды заставленных стеллажей сливались в полутемный лабиринт. Если бы Алексей не заподозрил чего-то раньше, то точно насторожился бы, когда Жеребцова подхватила его под руку и буквально поволокла в дальний угол зала. Уитворт, выговаривая что-то в своей неспешной манере о трудах по военной тактике, увлек Константина в противоположный. Не слишком изящно, а впрочем…

— Я точно помню, что где-то здесь стояли замечательные книги по артиллерии, – вклинилась в его мысли Жеребцова. – Вы ведь артиллерист?

Алексей сомневался, что книги по артиллерии найдутся в разделе французской поэзии, куда Жеребцова его завела. Больше удивляло, что та помнит о нем хоть что-то.

— Артиллерист, – подтвердил он сухо.

За разделяющими их толщами книг голоса Константина и Уитворта размылись бы в неразборчивый шелест. Но для уха обычного человека, но не его. В тишине библиотеки не было посторонних звуков, чтобы заслонить собой голоса, так что насмешливые слова Константина Алексей уловил так же отчетливо, как если бы тот стоял за соседним шкафом: