Кровь Тала - Софья Шиманская Страница 75

— Магичка, – он неодобрительно щелкнул языком и скрестил руки на груди, – что ж ко мне так маги липнут. Ну, что принесла в клювике?

Когда Луций говорил о Терции, Талия представляла… да хотя бы кого-то вроде Гало. Выбившегося из нищеты бывшего раба со следами чиреев на коже, подгнившими зубами и простецкой кислой мордой. Бедность уродует. Но Терций скалился полным комплектом белых зубов с острыми, выступающими, как у зверя, клыками. И кожа его была гладкой, и лицо сияло плотоядным нахальством. Обаятельная звериная улыбка. Талия заставила себя отвести глаза. Очень хотелось ударить себя по лицу. Или этого Терция. А лучше Луция, который ее выслал к этому Адонису из помойки.

— Посылка, – она швырнула сверток ему под ноги, – от старого друга.

Гладиатор поймал его на носок сандалии и подкинул вверх, перехватывая руками.

Талия внимательно следила за тем, как он срывает обертку со своего подарка, и непроизвольно скривилась, когда голова Цезия Брасса наконец показалась на свет.

Он и при жизни не был красавцем. Смерть его испортила окончательно.

Терций пригляделся к голове и медленно улыбнулся, переводя взгляд на Талию.

— Милаха! – растроганно протянул он. – Я скучал, ночами не спал, все ждал от него весточки, а тут такое. Братцы, сегодня у нас праздник, – объявил он и салютнул отрезанной головой любопытствующим бойцам, – мелюзга, вам тоже нальют. Идите в барак, у папочки деловой разговор.

Народ с шумом потянулся к ветхому бараку. Кто-то из детей побросал деревянные мечи и кинжалы на песок, но под тумаки и рычание старших бросился их подбирать. Мелкий мальчишка подошел к Терцию и ткнул пальцем в ухо Брасса.

— Туго, – сообщил он.

Терций присел на корточки.

— Глянь, что покажу, – он с силой разжал челюсти Цезия, демонстрируя мальчонке распухший фиолетовый язык. Тот и в него восхищенно ткнул пальцем. Терций захлопнул челюсть, прикусив зубами Брасса палец мальчика и расхохотался: – Кусачая тварь. Была.

Пацан захлопал в ладоши и залился смехом. Талия с трудом сдержала рвотный позыв. Она отошла к длинной скамье и не нашла ничего лучше, чем хлебнуть вина из оставшегося там бурдюка. Вино было дешевым и противно горчило, но оно не пахло елкой. Все, что она ела и пила последний месяц, пахло сраной елкой. Разнообразие взбодрило ее дух.

Загнав в барак всех своих подопечных, Терций уселся рядом с ней, перекинув ногу через скамью. Талия отвлеклась от размышлений о том, сколько амфор хорошего котийского она может забрать с собой Печатью Перемещения, и рассеянно уставилась на гладиатора.

Ростом с Луция, но чуть крупнее, лет тридцати на вид. Он брил голову – но судя по контурам пробивающегося ежика каштановых волос, не потому, что лысел. Верх хитона съехал в сторону, открывая дорожку волос на животе. Короткий подол едва прикрывал пах. Талия почувствовала, как краснеет, и это ее взбесило. Обнаженных мужчин она в жизни видела чаще, чем одетых. Может, дело было в том, что в бархате и полумраке смотреть на них было привычнее, чем посреди дня на вонючей арене. А может, бордельные мальчики были тощими как щепки, а к телам бойцов ее глаза еще не успели привыкнуть.

— Ну какова красота, на видное место поставлю, – проворковал Терций, с умилением рассмотрев голову Брасса. Он опустил ее на песок и поднял взгляд на Талию. – Итак, шаманка оказалась права, малой жив и чалится со стихийниками. Что за чудище в него вселилось?