Круговорот и тени - Джин Родман Вулф Страница 75

— Свин – идти, – объявил Орев.

— Говорить с ней будешь, браток… а Свин чо? За спиной постоит, через голову твою поглядит… ох ты! Слыхал, браток? «Поглядит» сказал…

— Понимаю, Свин, понимаю. Поможешь мне, если с собой тебя взять соглашусь? Там наверх лезть придётся. Справлюсь ли в одиночку, ещё вопрос, а вот если на плечи тебе встать…

— На плечи-то? Эт сколько хошь!

— Тогда идём со мной.

За порогом обоих окружила непроглядная темень. Услышав шаги людей, один из осликов издал радостный рёв, и оба заговорили с ним, в той же степени радуясь чьему-либо голосу – пусть даже голос и подал всего-навсего смирный, послушный вьючной осёл. Стоило им, остановившись, оглянуться назад, неяркие отсветы пламени в проёме парадного входа на виллу показались далёкими, словно горящий город в небесных землях.

— Куда нам, браток?

— В ту самую комнату из рассказа Выжлеца…

Обнаружив, что сипло шепчет, он звучно откашлялся и продолжил:

— В ту самую комнату, где Кровь держал взаперти Мукор. Сейчас мы лицом к вилле, а значит, комната где-то справа, хотя полной уверенности в этом у меня нет. Орев, ты здание впереди видишь?

— Дом – видеть!

— Прекрасно. Сбоку к дому примыкал зимний сад, не слишком высокая пристройка с зубцами, как у всех прочих строений, наверху, и обширными окнами. Видишь что-либо похожее?

— Птичка – найти! – объявил Орев и взвился в воздух. – Идти птичка!

— Направо, браток.

— Да, помню, – двинувшись вправо, откликнулся он. – А знаешь, Свин, когда-то здесь росла мягкая, сочная трава…

— О как?

— А над зелёной, стриженной ровно, как под гребёнку, лужайкой возвышался, по сути, дворец, здание куда роскошнее любого из городских – и Дворца Кальда, и даже Дворца Пролокутора. С трудом верится, что все совершившиеся здесь перемены, в конечном счёте, к лучшему… однако так оно и есть.

Рука Свина стиснула его плечо.

— Помаши-ка посошком шире, браток. Ещё малость, и стенку как раз нащупаешь.

— Спасибо тебе. Признаться, о посохе я позабыл вовсе.

— Точно так. Ты, браток, в темноте видишь не хуже птицы своей?

— Идти птичка! – услышав его, окликнул обоих Орев.

— Нет, Свин. В такой темноте я вижу нисколько не лучше, чем ты.

— Тогда посошком не стесняйся махать и землю под ногами не забывай щупать. Свалишься – на собственных-то шишках учиться куда больней.

— Хорошо. Обязательно. Орев, ты как там? Отыскал зимний сад?

— Птичка – найти! Идти птичка!

— Кажется, он уже где-то близко… как по-твоему, Свин? И, кстати, не сможешь ли ты оценить высоту стены слева? Уменьшилась она или осталась, какой была? Насколько я помню, в главном здании три этажа и вдобавок чердак.

— Нет. Больше нет. Теперь вроде невысока совсем, – после продолжительной паузы отвечал Свин.

— Ну, стало быть, мы на месте.

Кончик посоха нащупал стену.

— Так… Свин, я вовсе не акробат, а удержать равновесие, стоя на твоих плечах в темноте, по-моему, нелегко даже для акробата. Не мог бы ты нагнуться здесь, возле самой стены? Я заберусь к тебе на плечи, обопрусь о стену, а ты держись к ней как можно ближе, хорошо? Вот только, боюсь, тяжеловат я…

— Ты-то, браток? – хмыкнул Свин, ободряюще стиснув его плечо. – Вот раз мне одного злосчастного мужика вытаскивать на себе пришлось… капитан Ланн его звали… – С этим Свин присел на корточки, и его голос зазвучал вровень с ушами слушавшего. – Такой, говорили, тяжёлый, только ты и снесёшь… залезай, браток.