Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев Страница 76

— Покойно!

Если кто-то не отвечал, предполагалось, что его либо убил подкравшийся враг, либо он попросту уснул. В любом случае отряд под руководством десятника направлялся к нему для разбирательства.

Вначале, сразу после окружения города, за Радоградом наблюдали в полной темноте, чтобы избежать точных попаданий дальнобойного оружия. Однако вскоре стало очевидно, что на гладком белоснежном льду, даже в не самую ясную ночь, дозорный всё равно виден издалека. В связи с этим ввели новое правило: дружинникам, несущим службу после захода солнца, разрешалось зажигать небольшой костерок для обогрева.

Поэтому, заняв своё место у стены из жердей, Егор развёл огонь и начал всматриваться в сторону огромного, темнеющего впереди скалистого острова.

Ветер завывал громко, и пламя трепетало, словно крылья пойманного в ладони мотылька.

— Доклад! – послышался сзади громкий голос старшего.

— Покойно! – прокричал в ответ Егор.

— Покойно, – отозвался второй дозорный, несущий службу справа.

— Покойно! – следующий, более тихий отклик – голос третьего смотрящего в ночь, выставленного от их лагеря.

Время тянулось невыносимо медленно. Постепенно Егора начало клонить в сон, несмотря на холод и пробирающий до костей ветер. Обычно самое тяжёлое время – накануне рассвета. Перенесённая бессонная ночь наваливается всей своей тяжестью, и глаза закрываются сами собой, как ни старайся удержать их открытыми.

— Доклад!

— Покойно! – отозвался Егор, отогнав от себя дремоту.

— Покойно! – с опозданием послышались сонные крики других дружинников.

«Пора. Другие тоже начали дремать», – подумал про себя парень.

Взяв из костра пылающую головешку, он вышел перед щитом, так чтобы тот закрывал его спину от старшего. Стоя лицом к Радограду, он несколько раз быстро помахал поленом, описав в воздухе светящуюся дугу. Затем вернулся обратно и стал ждать.

Ничего не происходило. Минута тянулась за минутой, но ни единого звука не доносилось до его ушей.

Постепенно Егора охватил страх.

«Владыка Зарог, что ж я делаю-то? А если кто увидел? Что я тогда скажу? Дадут плетей, если подумают, что просто хотел с братом встретиться. А не поверят – бросят в прорубь», – мысли вихрем проносились в его голове, заставляя переживать всё сильнее и сильнее.

— Доклад!

— Покойно!

Внезапно Егор ощутил резкий толчок в щит. Кто-то грузно привалился к нему с обратной стороны. Волнение, охватившее парня, достигло пика. Сердце ушло в пятки. Тихим, дрожащим голосом он спросил:

— Кто тут?

— Это я, – тяжело дыша, ответил Вячеслав.

Егор, медленно наклонившись, заглянул за щит. Там, одетый во всё белое, на льду у самого основания бревенчатого барьера неподвижно лежал брат. Его грудь часто вздымалась, как после изматывающей работы.

Руки молодого дружинника онемели. Ему показалось, что от переживаний он вот-вот лишится чувств.

— Ты что, полз? – снова спрятавшись за стеной из жердей, тихо спросил он.

— Да. От самого острова.

— А сверху как спустился? По лестнице?

— На верёвке спустили.

Старший снова потребовал доклада, и Егор, крикнув, как ему показалось, гораздо громче обычного, ответил.

— Нас могут увидеть! – колотясь всем телом, прошептал он. – Тогда нам обоим несдобровать!

— Тогда давай быстро, – последовал едва слышный ответ.

— Говори, чего хотел!