Хозяйка старой пасеки 4 - Наталья Шнейдер Страница 77

— Кто там? — донеслось изнутри.

«Гав!»

— Полкан? Что-то случилось? — Управляющий распахнул дверь. В руках он держал подсвечник. Увесистый, таким и успокоить можно при необходимости. Если не упокоить.

Пока я думала, показаться или, наоборот, отступить в тень, меня заметили.

— Глафира Андреевна? Что случилось?

Папка, будто специально, именно сейчас попыталась выскользнуть из-под пояса. Я обхватила себя руками. Надеюсь, этот жест не будет выглядеть как внезапный приступ расстройства желудка.

— Простите, Сергей Семенович. Вышла подышать и поразмыслить после исповеди. Не захватила шаль и немного озябла.

Что я несу? Днем жара стояла страшная, и вечер еще не остыл. Разве что ночью станет прохладнее, да и то мне хватало одной простыни и тонкойночной сорочки.

— А Полкан, видимо, решил, что через ваш флигель самый короткий путь. Еще раз простите, он умница, но понятия о приличиях…

Полкан посмотрел на меня, склонив голову, развернулся к управляющему и старательно завилял хвостом. Так старательно, что тот негромко рассмеялся и присел. Какое-то время Нелидов тискал пса за щеки, а Полкан всеми силами показывал, как он этому рад.

Я попыталась опустить руки, чтобы выглядеть непринужденно, но папка снова захотела на свободу. Пришлось прижать ее крепче.

— Вы и вправду совсем озябли, Глафира Андреевна! — воскликнул Нелидов. — Не простыли ли вы?

— Днем я в самом деле перепила воды из колодца, — соврала я. — Надеюсь, все обойдется. Вы позволите… Простите, это совершенно не…

— Немедленно поднимайтесь по лестнице в свои покои. Я предупрежу гостя, что вам нехорошо.

— Нет-нет, — обернулась я. — Я сейчас выйду к нему. Только… прихвачу шаль.

Я устремилась к лестнице, кошель предательски звякнул, но Полкан тут же решил поскакать и снес стул. Я ухватила пса за ошейник и, то и дело извиняясь, выбралась на ступени, ведущие к моему кабинету. Нелидов закрыл дверь в свою комнату, и я наконец смогла выдохнуть.

Полкан посмотрел на меня снизу вверх и разулыбался, виляя хвостом. Я погладила его, прежде чем подниматься к себе. Заслужил. Если бы не тарарам, который он устроил, пришлось бы объяснять управляющему, почему я звеню при ходьбе.

Я взлетела по лестнице, не останавливаясь. Чувствовала я себя так, будто ограбила банк. Дурдом.

У двери в кабинет я помедлила— что если отец Василий все еще там, исповедует Вареньку? Но Полкан решительно ткнул ее носом, отворяя. Тихо. Темно. Никого. Только пахнет ладаном, воском и немного — свечным нагаром.

Я миновала уборную, отперла ящик комода в спальне, где хранились немногие мои ценности, и сунула туда добычу. Шагнула к двери в гостиную, когда вспомнила. Шаль!

Глупость наказуема. Не хватило ума придумать нормальный предлог и спокойно подняться по лестнице — придется теперь париться в шерсти.

— А все ты виноват, — сказала я Полкану.

Он наклонил голову, высунул язык, всем видом вопрошая: «В самом деле»?

Я вздохнула и вытянула шаль из комода. Хорошо хоть, тонкий кашемир, а не обычный деревенский платок из козьего пуха — в том я точно бы свариласьзаживо.

Конспирация оказалась нелишней — когда я появилась в гостиной, Нелидов уже стоял в дверях.

— Простите, что сразу не засвидетельствовал вам свое почтение, отец Василий.

Он склонился, прося благословения, которое тут же получил.