Диагноз - Анюта Соколова Страница 77

— Ты во сне звал Леони, — честно призналась я.

Секунду он растерянно смотрел на меня, затем расплылся в улыбке:

— Надо же, ты ревнива! Вот чего бы никогда не подумал!

— Иди ты… к трупам, — обиделась я.

Обижаться в крепком кольце рук очень непросто. Особенно если тебя прижимают к груди, и через тонкий шёлк ты чувствуешь частый стук сердца.

— Янира, ты чудовище, — Тери ткнулся мне в плечо. — Я места себе не находил, а ты прицепилась к такой мелочи. Да, я разговариваю во сне. Да, я назвал имя девушки, с которой прожил десять лет. Что ты будешь делать, если встретишься с моими бывшими любовницами — выцарапаешь им глаза?

Подумав, я сказала:

— Выцарапаю. Тебе. Проще справиться с одним мужчиной, чем с двумя женщинами.

— Вот как? — он отстранился и ехидно прищурился. — Тогда слушай, что я скажу. Я вообще-то тоже ревнив. Любого мужчину, с которым я тебя застану, придушу своими руками, и при этом плевать, проще оно или не проще. Мне есть к кому ревновать?

— Разве что к Гюставу, — ляпнула я.

Тери звонко рассмеялся:

— Ну да, действительно! К Гюставу только и ревновать.

— А почему бы и нет? — поддразнила я. — Он ещё молодой мужчина, симпатичный, воспитанный, галантный. Это ты его считаешь старым, но разница между вами всего десять лет.

— Не шути так, — объятия стали крепче. — Хотя что я переживаю? Гюстав вряд ли кого-то полюбит после Денизы. Они составляли одно целое.

— Какой она была?

— Такой же высокой и белокурой, как ты. Глаза, правда, были более свет… — Тери замолчал на полуслове. — Странно, раньше я не замечал, насколько вы похожи.

— Очевидно, у Денизы тоже затесались бабушки и дедушки из Лодана.

— Зачем Гюстав пришёл к тебе в гости? — невпопад спросил Тери.

— Объяснить, что я напрасно приревновала.

— И всё?

— Всё, — соврала я.

На моё счастье, Жиль остановился прямо у входа в дом. Тери вновь меня укутал и понёс наверх. Затем сам наполнил ванну и от души плеснул пены:

— Грейся. И не запирай дверь. Я сейчас приду.

Сначала я кивнула, затем поняла, на что согласилась, но было уже поздно. Пришлось быстро залезать в горячую воду и прятаться за пеной. Тери вернулся минут через пять с кружкой горячего какао:

— Держи. Агнес заварила специально для тебя. Через десять минут ужин, поэтому долго не плавай. И не вздумай топиться: подниму и отругаю!

Он старательно отворачивался, хотя из пены торчал только мой нос, и тут же вышел. Я успела заметить пламенеющие кончики его ушей. Какао и ванна быстро привели меня в чувство, коим являлось огромное чувство стыда. А ещё — неловкость. Как мне относиться к словам Гюстава? Значат ли они то, что я подумала, или у меня самомнение почище, чем у Тери?

После ванны волосы завились тугими кольцами. Я придирчиво перебрала свои вещи и влезла в нарядные синие брюки и тунику, которые не надевала со студенческих времён. С вещами тоже нужно что-то делать. Служба в Архиве заставляла выглядеть хорошо, и приходилось покупать приличные костюмы и блузки. Однако то, что считалось нормальным для служащей, в доме на Королевской площади казалось почти непристойным. Никто не делал мне замечаний, но я сама прекрасно понимала, что очень скоро вопрос одежды встанет ребром.

Но я не ожидала, что это произойдёт так скоро.

Гюстав, к моему облегчению, ужинать не пришёл. Оказалось, он звонил и предупредил, что заедет к юристу. Агнес ласково пожурила меня за прогулку под дождём, Жиль молчаливо и быстро ел. Глядя на него, я подумала, что Гюстав опять солгал: шофёр не выглядел не то что влюблённым, но даже просто заинтересованным. Тери по обыкновению развозил рагу по тарелке и ждал десерта.