Кровь утопающих - Кейли Кэссиди Страница 78

Из домика доносились тихие голоса и смех. Теодор натянул поводья и спешился, его рука замерла возле кинжала на бедре.

— Останься здесь. – Его тревога заставила померкнуть все мечты, которым я предавалась.

Прежде чем он успел войти, во двор выскочили трое молодчиков. Двое были похожи как братья – оба приземистые, худощавые, темноволосые и остроносые. Они напомнили мне серафинов. Третий был высок, красив, с золотистыми волосами, смуглой кожей и светло-изумрудными глазами, в которых плясали искорки веселья. Все трое улыбались.

— Внутри есть место, – сказал один из братьев Теодору. – Мы поспим снаружи, погода-то позволяет!

Теодор нахмурился и коротко кивнул. Прежде чем он успел что-нибудь ответить, красавец посмотрел на меня, сидящую на лошади, и подошел ко мне с широкой улыбкой:

— Помощь нужна?

— Только сунься к моей жене – останешься без руки! – Теодор схватился за рукоять кинжала.

Глаза красавца округлились, словно блюдца.

— Я просто хотел помочь! – отступил он и вскинул руки.

Я бросила на Теодора укоризненный взгляд, но он не обратил на это внимания. С грозным и непреклонным видом он помог мне сойти с лошади. Обескураженные мужчины, что-то бормоча, направились к поляне позади хижины. Там была костровая яма.

— Ну и ради каких проклятых богов ты это устроил? – вырвалось у меня. – Теперь нас даже к костру не пригласят.

— Притворись, что я тебе нравлюсь, – проворчал он, взял бурдюк с водой, висящий на боку лошади, и протянул мне. – Веди себя так, будто мы счастливы в браке, хотя я знаю, что прикидываться нелегко.

Я рассерженно сделала несколько глотков.

— Да зачем? Что не так?

Теодор нахмурился и положил руку мне на живот, где кипела кровная связь.

— Я их не знаю, и мысль о том, что он может прикоснуться к тебе… – Покачав головой, он тоже припал к бурдюку. – Во всем проклятая связь виновата. Просто сделай это для меня, пожалуйста. Держись рядом со мной. Пока они принимают тебя за мою жену, тебе ничего не грозит.

— Ты ревнуешь, – заметила я, пока он рылся в седельной сумке. – Ты думал, что моя реакция во время переговоров была нелепой, а сам реагируешь так же.

— Это другое, – покачал он головой. – Идти против императрицы Обелии…

— Видишь того красавчика? – показала я, и Теодор нахмурился. – Вот уснешь ты, и мы с ним ускользнем в виноградники, чтобы заняться любовью. А за завтраком сядем обсуждать при тебе, как назовем наших детей. – (Он воззрился на меня.) – Нехорошо, правда?

— Ну да, – ворчливо признал он. – Хорошего мало.

Мы напоили лошадей. Теодор продолжал ходить с мрачной миной. Вынув из сумок небольшую миску и холщовую ветошь, он подвел меня к маленькому колодцу, обогнул его так, чтобы мужчины у костра видели только его спину, а затем сел на выступ. Он зачерпнул воду миской, смочил холстинку и широко раздвинул ноги, позволяя мне встать к нему вплотную.

Я на мгновение уставилась на него – на темный веер его ресниц, на изгиб его носа, на очертания губ.

— Что ты делаешь?

— Веду себя так, будто ты моя жена. – Он смотрел на мой подбородок.

Медленно, невероятно нежно он убрал волосы, выбившиеся из моей косы. Его пальцы щекотали мои уши, мои виски, когда он ласкал локоны. Я затаила дыхание. Тут он схватил косу, обернул вокруг своего кулака и легонько натянул – мне ничего не оставалось, как запрокинуть голову и обнажить шею.