Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон Страница 78

— Назовите имя и по какому делу! – крикнул часовой с бастиона у огромного главного входа в цитадель. Над перемычкой ворот располагалось самое большое рельефное изображение из тех, что мне доводилось видеть во всей Ахее. Это были две львицы, поставившие передние лапы на установленные вплотную друг к другу алтари. Между алтарями была изображена колонна, символизирующая царский дом под защитой львиц. Удовлетворившись нашими ответами, стражник махнул, чтобы мы проезжали.

Отцовский дворец показался мне детским домиком в сравнении с дворцом Агамемнона, который вблизи выглядел еще величественнее, чем во время нашего подъема. Патрокл присвистнул от восхищения. Глядя на меня, он покачал головой, демонстрируя потрясение, и мы радостно засмеялись.

В верхней точке пандуса, поднимавшегося через террасы цитадели, другой часовой направил нас к ограждению, возле которого мальчик принял у нас лошадей и колесницу.

Мы продолжили подъем, теперь уже по грандиозной лестнице, ведущей в широкий двор, пол и стены которого даже при свете факелов поражали разноцветьем. В дальнем конце двора располагалось охраняемое крыльцо с двумя кроваво-красными колоннами. Прежде чем мы смогли войти, к нам подошел слуга и протянул руку за моим ясеневым копьем, подарком отца на мое совершеннолетие.

— В царский зал нельзя с оружием. Получите обратно, когда выйдете.

Я нехотя отдал ему копье, и мы с Патроклом вошли; возле приоткрытого алого занавеса стоял объявляющий.

— Имена, – запросил он.

Мы сообщили ему, и он отдернул занавес.

— Царевич Ахиллес из Фтии, сын Пелея, – объявил он. – Патрокл из Опуса, сын Менетия.

— Идем? – шепнул мне Патрокл, коснувшись губами моего уха и сжав мне руку.

— Ну, раз уж мы здесь…

Бок о бок мы вошли, сменив вечернюю прохладу на жаркий, провонявший потом зал и принялись протискиваться через толпу воинов к нашему кузену Аяксу. Его рыжеватая голова возвышалась над всеми, словно маяк на вершине холма. Нам улыбались знакомые лица, раскрасневшиеся и влажные. Сквозь гущу тел к нам тянулись руки, чтобы пожать наши в знак приветствия.

— Наконец-то! – прогремел чей-то голос. Окутанный дымом и освещенный огнем громадного центрального очага сердито взирал на нас со своего отделанного слоновой костью трона, будто громовержец Зевс, принимающий нас хозяин, великий Агамемнон. – Еще раз приветствую, друзья, тех, кто наслаждался моим гостеприимством на протяжении последних нескольких недель. И приветствую тех, кто, вероятно, встретил больше препятствий на своем пути в Микены. Все же они почтили нас своим присутствием в последний день сборов прежде, чем солнечная колесница погрузилась за море.

Мои руки замерли, обнимая широкие плечи Аякса.

Наш кузен Тевкр, как всегда стоявший рядом с Аяксом, подмигнул:

— А он поэт, не правда ли?

Агамемнон грохнул скипетром по расписному полу, призывая к тишине.

— Вы много это обсуждали между собой, но настало время мне объяснить, зачем именно я вас собрал.

По залу пролетел ропот, не выражающий особой озадаченности.

— Из-за жены Менелая, – сказал Аякс, стараясь сделать это шепотом. – Она…

— Несомненно, – проревел Агамемнон, – все вы наслышаны о беде моего брата. И думаете, какое вам до этого дело. А дело есть, друзья мои. Это касается каждого.

— Но это ведь троянец ее увез! – фыркнул Аякс.