Сказки Верескового леса. Фебр - Елена Шейк Страница 79

— Я жду вас целую вечность, – высказал он ректору Изопсефилу и профессору Черепу. – Куда мы пойдём?

— В самый центр города, – ответил Изопсефил, держа на вытянутой руке фонарь-тыкву, в другой он держал меч.

— Ого, профессор Череп и его команда алхимиков и некромантов успела-таки завершить работу? – спросил Агвид, кивая на оружие в руке Изопсефила.

— Как видишь. Не могу сказать, насколько в этот раз меч будет хорош. Но по крайней мере, мы встретим Фебра не с пустыми руками.

— Хм, посмотрим-посмотрим… Кстати, а своды в этой части замка крепкие? – осведомился Агвид, следуя за коллегами и уворачиваясь от мелких камней, с поразительной частотой и точностью летевших ему прямо в морду.

С каждым шагом коридор расширялся, пока монстры не оказались в атриуме. В отличие от академии здесь не было красивых витражных окон и ковров из паутины. Агвид не сразу понял, что стоит в гигантском Колесе года, прямо в круге жизни, смерти и перерождения. Секции времён здесь не подсвечивались разными цветами, забавными и милыми картинками они также не пестрели.

— Так вот где оно – сердце Могильного города!

— Могильного мира, если быть точным, – поправил его Изопсефил. – Я хочу тебе кое-что показать. Если ты согласишься пойти с нами в подлунный мир.

— В подлунный мир я с удовольствием пойду хоть сейчас.

— Выйди за пределы круга, – попросил профессор Череп. – Сейчас ты кое-что увидишь, и мы двинемся в путь.

Агвид не был силён в некрамантологии, но даже не вслушиваясь в бормотания профессора Черепа, понял, что всё пошло не по плану. Колесо года пришло в движение, но отчёт пошёл не к завершению года, а вспять. Буквы в секциях Жизни, Смерти и Перерождения почернели.

— Не может быть… Кто-то перепрограммировал колесо, – опустился на колени Изопсефил.

— Кто сумел это сделать? Фебр?

— Нет. Фебр здесь не причём. Но полагаю тот, кто его освободил, перепрограммировал колесо.

— А мог ли? – с сомнением произнёс Череп.

— Даже не знаю, что тебе ответить.

Названия секций Колеса года тускнели одна за другой. Пока ректор с профессором Черепом решали, что делать дальше, Агвид прошёлся по залу. Земляной кот, казалось бы, весь состоял из огненных всполохов, ему не нужны были никакие фонари, чтобы в зале стало светло. Стены просторного атриума украшали картины, на каждой был изображён один и тот же человек в чёрном с длинными, собранными в высокий хвост, чёрными волосами. Он сражался против целого легиона монстров, среди которых можно было узнать Изопсефила.

— Средние века в подлунном мире – тяжёлое время как для людей, так и для монстров. Фебр по сути не виноват, что его выпустили в мир живых. Это было наше упущение, – сказал Изопсефил. – Люди хотели больше знать об устройстве мира, хотели владеть новыми технологиями, хотели понимания и справедливости. Но у Фебра своё понимание справедливости, оказалось, что кроме боли и страданий, он ничего не может предложить. В итоге нам пришлось жечь целые города, чтобы Фебр и Фебрис отступили. Жители могильного мира с трудом закрыли их в резервации. Нам помогали даже особо опасные чудовища нижнего мира, многие из которых полегли в схватке с Фебром. Однако мэр Могильного города поступил подло с теми, кто выжил. Всех без исключения опасных существ вместе с семейством Фебра и Фебрис закрыли в резервации. Тот, кто освободил Фебра, выпустил особо опасных монстров. Они хотят отомстить нам и не перед чем не остановятся в попытке захватить власть в Могильном городе.