Не мужик - огонь! - Светлана Нарватова,Яна Ясная Страница 80

Бережно придерживая увесистую коробку, я педантично заперла ящик. Никаких “да я тут одна!” и “да тут работы на от силы на десять минут, чего лишний раз возиться с замками?”. Именно так я лишилась одной из своих подчиненных, талантливой и подающей большие надежды девочки: она не только пренебрегла инструкциями по технике безопасности, а после попалась на этом, но еще имела неосторожность выбрать для оправданий своего проступка позицию “да что такого-то?”.

Возможно, и в самом деле, такого — ничего. Но не под моим руководством.

Я осторожно взяла коробку с браслетом и сладко зажмурилась, предвкушая: меня ждала лучшая часть лучшей в мире работы!

Откидывать крышку с коробки — это как распаковывать подарок.

И совершенно не важно, что все эти ценности — не мои. Я никогда и не хотела ими владеть. Я всегда хотела беречь и изучать. Преумножать знание. И сейчас, в момент, когда я не заполняю бумажки, не перетягиваю с коллегами, как канат, скудный музейный бюджет и не выжираю печень недобросовестному техническому персоналу, а перекладываю под бдительным оком видеокамеры браслет из картона на бархат, я — царица мира.

Возможно, кто-то скажет, что я страдаю зависимостью — и будет оглушительно, абсолютно не прав. Разве я страдаю?Я своей зависимостью наслаждаюсь!

С внутренним трепетом я взяла браслет в руки. Тяжесть тысячелетий легла мне в ладони. Хотя золото и само по себе не легкий металл. Подержав на весу, я опустила его на салфетку.

А потом всё же не удержалась и сняла перчатки. В конце концов, это не криминал, если чистыми руками прикоснуться к истории. Я тронула браслет и… не ощутила обычного восторга.

Взяла его в руки.

Ничего. Как кружка. Или ложка.

Ни-че-го!

Подделка?!

Волна накатившей ярости была столь мощной, что выстроенные плотины самоконтроля ее не удержали, и сознание из тела вышибло, как пробку из бутылки.

Взгляд заволокло красной пеленой, и сквозь рев крови в ушах в голове долбилась одна-единственная мысль: кто посмел?!

Ломать кости святотатцам, крушить им черепа!

Лава ярости извергалась из меня бесконечно долго, взрывая временные границы, выжигая годы, погребая столетия…

…В себя я пришла очень быстро — меньше минуты, и меня отпустило.

Благослови, Пресвятая Дева, современность, уровень развития психологии как науки и годы психотерапии: я сидела на месте, вцепившись пальцами в край стола так, что побелели костяшки. Но я сидела!

Наверное, я могла собой гордиться: срыв был чудовищно силен, сильнее не припомню за всю свою жизнь. Раньше в таком помрачении рассудка я бросалась в драку, не считаясь с превосходством обидчиков и их количеством… И нередко их побеждала: подростки, буллящие других подростков, как правило не готовы к драке не на жизнь, а на смерть. Так, чтобы не считаясь с болью, травмами, сопутствующими разрушениями и свидетелями.

А сейчас — даже с места не двинулась. Не шелохнулась, ничего не разрушила, не повредила.

Не последнюю роль, полагаю, в этом сыграло и место, где я находилось в момент приступа — хранилище музея. Даже лишенное контроля разума, мое тело не могло причинить вред тому, что обязано хранить. Тут, конечно, у меня наблюдалось полное единство тела, разума и души.

Но я все равно молодец!

А теперь, Марша, давай-ка задвигай поглубже обожравшегося мухоморов берсерка и включай ученого.