Мёд полыни - Екатерина Кожевникова Страница 81

— Несправедливо? – улыбнулся Ярун и ободряюще сжал его плечо, вспоминая, как сам когда-то объяснял маленькому сыну значение этого слова. – Я всегда буду с тобой, в твоей памяти, твоим голосом. Но легче гораздо станет, ежели ты меня отпустишь.

У Стожара сердце, казалось, совсем перестало биться, и защипало в глазах – он поднял лицо к небу и протянул отцу раскрытую ладонь с камнем.

— Так не должно быть. Тебе причинили слишком много боли, и это несправед… – Стожар запнулся на слове, звучащем в последнее время слишком часто.

— Я знаю, – кивнул Ярун. – Прости, что сомневался в тебе.

— А ты прости, что не замечал… как тебе плохо, и не смог помочь, – Стожар посмотрел на отца и увидел, как его охватывает золотистое пламя от осколка Алатыря, расползаясь вверх по руке.

Ярун замер, на миг расплылся, став мутным пятном, а затем вдруг отчетливо проявился не сгорбленный измученный старик, а молодой парень с ярко-рыжими вихрами и огнем в глазах – таким Стожар отца совсем не помнил, но вот прошлое, вдруг ставшее близким, улыбалось ему. Видение схлопнулось, превратившись в бойкое пламя, последний раз вспыхнуло и устремилось ввысь, исчезая в бесконечной снежной мгле.

* * *

— Как тебе это удалось? – Кощей разъяренно ходил кругами, стуча посохом по каменным плитам.

Стожар не мог вспомнить, как очутился в костяном тереме. Он сидел на лавке и молча крутил в руках теплый осколок Алатыря, разглядывая блестящие медовые грани. Злость Кощея ему была безразлична – после встречи с отцом казалось, что все яркие чувства вдруг исчезли, уступив место серости и внутренней пустоте.

— Не прикидывайся простачком, – Кощей наклонился к бортнику, его лицо расплывалось, обретая черты то Волка, то бессмертного повелителя царства мертвых. Ощутив зловонное дыхание, Стожар вопросительно посмотрел исподлобья. – Не ты ли вечно противился воле отца, сбегая к разбойникам и тайно изучая заговоры? Не тебе ли он надоедал со своими запретами, нравоучениями и страхами перед каждой тенью?

— Ты всерьез думал, что я его за это возненавижу и буду желать зла или смерти? – лицо Стожара оставалось каменной маской, только разноцветные глаза блеснули.

— А что с остальными? Как удалось выслушать столько злобных обвинений и посочувствовать незнакомцам, до бед которых тебе дела не должно быть? Неужели гордость не взыграла? – от плохо скрываемой ярости у Бессмертного трясся подбородок, а зубы стучали, как от холода.

— Хотел – и помог, – кратко отрезал Стожар, неприязненно отодвигаясь от Кощея.

— Ох уж эти добренькие и сердобольные смертные, – зарычал Кощей и вновь яростно закружил по комнате, мысленно жалея, что не избавился от Яруна с его идеями еще в мире живых, пока притворялся Волком. – Какие же вы странные! То готовы друг друга со свету сжить, лишь бы получить корову соседа, то грудью на защиту незнакомцев готовы бросаться.

— Видать, не так хорошо ты знаешь людей, как тебе казалось, – грустно усмехнулся Стожар, согревая ладони волшебным Алатырем.

Кощей упал на трон, вытянулся, кинул к ногам посох и глубоко задумался. Лицо его в это время вновь расплылось, бесконечно меняя очертания: в них узнавался то сам Бессмертный, но с чужими глазами, то разбойник, но со звериными клыками – когда повелитель Нави не следил за своим обликом, он собирался из всех личин, что Кощей украл за столетия. Выглядело это мерзко, поэтому Стожар отвернулся.