Закон тирана - Дэниел Абрахам Страница 82

— Вы хотели переговоров, – начал Сау.

— Откройте городские ворота, – велел Гедер.

— Вы мне не указ.

Гедер взглянул на спутников. Терниган и Басрахип сидели на походных стульях, как парные статуи: Терниган – непреклонно серьезный, Басрахип – спокойный и улыбающийся. Гедер кашлянул, и губы Басрахипа растянулись в улыбке еще больше.

— Ты не сможешь победить, – произнес жрец. – Все, что тебе дорого, уже сгинуло.

— Этот мне тоже не указ, – кивнул на жреца Сау.

— Послушайте его, – посоветовал Гедер.

— Вам остается только сдаться. Другого выхода у вас нет. Армии Антеи могущественны сверх всякой меры. Сдаться на их милость – ваша единственная надежда.

— Ради этого меня сюда и звали? – спросил старый тимзин и сплюнул на траву. – У нас продовольствия и воды хватит на целый год, будем сидеть и радоваться. А ваши молодцы оголодают через месяц. Мы знаем о ваших подкопах, они вам тоже не помогут.

— Послушай мой голос, – произнес Басрахип, и слова его зазвенели странной музыкой – даже Гедер слегка воодушевился. – Принца Гедера нельзя одолеть. Невозможно остановить. Победить его не в твоей власти. Если ему противиться, твои дети погибнут на твоих глазах. И их дети тоже. Это неотвратимо.

— Чушь, – сказал Сау, вставая.

Гедер поднял руку, и десяток воинов шагнули вперед с мечами наголо. Сау повернулся, губы его скривило от гнева:

— Я здесь на переговорах, я неприкосновенное лицо. Если ты меня убьешь, мальчишка, у тебя не останется шансов.

— Не смейте звать меня мальчишкой, – ответил Гедер. – Я пытаюсь спасти вам жизнь.

— Ты не сможешь победить, – повторил Басрахип.

Сау сел, уперев кулаки в бока.

— Мертвые воскреснут и встанут в строй. Любой, кого вы убьете, поднимется вновь, сильный и бесстрашный. Вы не сможете победить ту мощь, которая идет против вас. Все, что вы любили, уже сгинуло.

Переговоры тянулись долго, однако с каждым часом страх Гедера иссякал. Ничего не изменилось. Стены Нуса остались такими же высокими, защитные сооружения – такими же устрашающими, однако то, что прежде казалось недостижимым, стало казаться сначала вероятным, затем вполне сбыточным, а к закату единственно возможным. Старик Сау сидел все так же прямо, с гордо поднятой головой, однако из глаз его катились слезы, чешуйки на щеках сделались черными и блестящими, как камни фонтана.

— Я не соглашусь, – выговорил Сау, однако голос его дрогнул. – Лучше я умру.

— Придет кто-нибудь еще, – провозгласил Басрахип надтреснутым голосом, утомленным за многие часы разговора. – Если ты этого не сделаешь, на твоем месте окажется другой, и его семья получит помилование от принца Гедера, а твои внуки умрут в крови на улицах твоего города.

— Я не соглашусь. Не соглашусь. Лучше нам умереть, чем сдаться таким подлецам, как вы.

Старик разрыдался. Гедер чуть было не захлопал в ладоши от радости, однако вовремя сообразил, что это было бы невежливо.

— Ступайте, – распорядился Гедер. – Продолжим переговоры завтра.

Сау без единого слова встал и зашагал прочь. На краю лагеря он споткнулся. Стены Нуса в закатном свете пылали, как железо в кузнечной печи. Сау под взглядом Гедера дошел до города и исчез за воротами.

— Прах меня побери, – изумленно выдохнул Терниган. – Он ведь и вправду сдаст Нус. Мы все-таки заберем у него город.