Мертвые земли Эдеса - Софья Шиманская Страница 84

Талорец. Мельком оглядываясь через плечо, он не видел Орхо, не чувствовал его щекочущего взгляда. Больше всего Луцию сейчас хотелось оказаться дома, наплевав на стыд, сон и вчерашний вечер. Стыд слабее страха. Рядом с Орхо было спокойно. А Луций разменял этот островок покоя на фантазию и теперь корил себя за это.

Закончив с отчетом, Корвин повернулся к Луцию.

— Хорошая работа. Теперь скажи, какую часть ты предлагаешь взять в речь?

Нахальная улыбка и развязный тон куда-то испарились. Его лицо неуловимо изменилось. С Луцием говорил командующий – он вынужден был собраться.

— Это решать не мне.

— А я спрашиваю тебя.

Луций мельком взглянул на Публия. Тот наблюдал за разговором с покровительственной улыбкой. Луций понял, что помощи не дождется. И Публий, и Гай хотели превратить обсуждение в экзамен. Когда успели сговориться?

— Акценты, – помедлив, осторожно начал Луций. Гай склонил голову, не отводя взгляда. – На вашем месте я бы сделал акцент на снижении поставок с южных провинций и опустил бы данные о северных. В противном случае Сенат заметит, что даже в случае успешного захвата земель Орды, это будет всего лишь временным решением.

— Разумно. – Корвин кивнул. От вальяжности, с которой он говорил, что не обязан ничего объяснять Сенату, не осталось и следа. Может, он и не хотел этим заниматься, но точно знал, как это делать. – Что еще? Что сделать до выступления?

— Пообещать сенаторам, которые потеряли земли из-за Мора, новые провинции. В частном порядке.

— Разумеется.

— Предложить знати приграничных государств гражданство Республики и привилегии, чтобы бескровно расширить территорию. Но только после наступления, иначе придется отвечать и за их снабжение.

— Уже. Что ты упустил?

— Что я мог упустить? – Луций почесал нос. На удивление, он вовлекся в эту игру. – Взять на воспитание детей?

— Заложники давно учатся в Эдесе.

— Тогда я ничего не упустил.

Гай откинулся на изголовье клинии и усмехнулся.

— Почти хорошо. Но ты мыслишь как торговец. Задобрить, подкупить, умаслить. Война – не сдобная булочка, малыш. Война – это черствый хлеб, на который люди соглашаются, когда у них нет иного выбора.

Луций сглотнул.

— Ты говоришь о том, чтобы пожертвовать Виледом. Консул говорил об этом.

— Тебя не устраивает? – Он приподнял бровь.

Луций не выдержал и отвел глаза. Говорить перед военным о морали – затея не только глупая, но и опасная.

— Это нерационально, – осторожно начал Луций, – за Виледом начинается Марция, а Марция сейчас – одна из ключевых провинций, которые дают больше всего провизии, как Эдесу, так и армии. Рисковать Марцией слишком опасно.

Луций старался говорить равнодушно, оперируя сухими фактами. Однако сердце его глухо колотилось, резонируя в пальцах. Он лгал, и эта ложь прямо сейчас вонзалась ему в живот деревянным ребром свитка.

Богатство Марции было иллюзией, которую создавал Авл Овикула.

Если сложить поставки из Марции в Эдес с заявленным военным провиантом, получалось, что сама провинция уже два года не иначе как питается божественной амброзией, отдавая весь свой урожай и немного больше. Все контролирующие должности занимали люди Овикулы. Они манипулировали данными и делали это так ловко, что распутать цепочку лжи и приписок было невозможно. Потому что внутренняя документация военных не могла попасть в руки гражданского чиновника. Особенно такого, который по самую макушку увяз в отчетах об урожайности. Но она попала именно в такие руки.