Кланы. Суд ёкаев - Александра Гардт Страница 86

29

— Который раз уже встаем как вампиры, – пожаловалась я Чжаёну, насыпая кофе в самую настоящую турку и ставя ее на самую настоящую керамическую панель.

Не то чтобы мне не знаком был такой уровень жизни; родители зарабатывали неплохо, но вот в Москве уже почти семь лет все было по-другому, я привыкла и к газовой плите, и к отсутствию возможности покупать то, что захочется. Во всяком случае, совсем-совсем любую вещь даже из разумного ценового диапазона.

— Вампиры? – вскинулся Чжаён, и я мысленно хлопнула себя по лбу.

Вероятно, он даже и не думал о таком сравнении, только у нас оно прижилось, да и то – в определенных кругах.

— Я имею в виду, ложимся утром, встаем вечером.

— А-а-а, – сонно протянул Чжаён, и я, махнув на него рукой, задумчиво помешала кофе ложечкой.

— Ты Нари не звонил? – спросила я еще через десяток секунд, не выдержав.

— Не дозвонился. Я думаю, они тоже спят, у них плохой был день, Нин.

— Да уж, не очень, – задумчиво отозвалась я и стала перечислять про себя все, что произошло, пока я занимала очень интересную должность под названием «судья».

Картинка не складывалась, но не бывает же таких совпадений: жили, жили, а потом вдруг сразу две попытки убийства и смерть влюбленной парочки.

— Что думаешь? – спросила я, чувствуя, что наша беседа тащится как-то излишне медленно. – Насчет всего этого?

— Понятия не имею, – сказал Чжаён. – Понятия не имею, и…

— Что у вас там случилось с Нари? – переменила тему я. – Случилось ведь что-то?

— Кофе, кофе! – снова оживился Чжаён.

Кофе я, конечно, спасла, но с достаточно большими усилиями. Представила, как придется оттирать эту самую керамическую панель, и тяжело вздохнула.

— Ничего у нас с Нари не было, – заговорил Чжаён, уставившись в кружку. – Так, посмотрели друг на друга в ванной. Не то что некоторые.

— Ага, – сумрачно отозвалась я. – Некоторые не смотрели. Слушай, Чжаён, а что у него с волосами? Почему они иногда такие белые-белые и длиннющие? Я все понимаю, а вот этого понять не могу. Ведь истинное зрение – не истинное осязание, ни разу. Я увижу теперь кумо, почти наверняка, но он останется в своей форме, человеческой. А волосы… Я вчера их касалась.

Воспоминания накатили волной, и я немного покраснела, а потом ткнулась носом в чашку с кофе. Поразительно, насколько восприятие мира меняется после одного-единственного поцелуя. Все вроде бы по-прежнему плохо – да нет, серьезно, уже и не так отвратительно, уже есть силы бороться дальше. Точнее сформулировать трудно. Есть человек (или – в моем случае – ёкай), до которого идут тонкие, незримые линии, если угодно – самые настоящие нити. И есть ощущение, что, когда все окончательно полетит в тартарары, он придет, переступит порог. И защитит.

— Вы с Ямато встретились, конечно. Планеты встали в ряд и долго ругались матом, Нин. То ли от радости, то еще от чего. Ставлю на второй вариант. Зачем вы вообще влюбились? Это же самая большая глупость на свете, как ни крути. А тут судья и ёкай. Нет, еще смешнее, чем кумихо и хваран, я клянусь.

В его голосе мне послышалась желчь, и я подняла глаза, чтобы разглядеть Ким Чжаёна получше. Возможно даже, истинным зрением пройтись. Мазок вверх, мазок вниз. Совершенно обычный Ким Чжаён, только аура чудная, правда, вот сейчас в ней крутилось раздражение, смешанное со слабеньким гневом. Во всяком случае, именно так я интерпретировала обнаруженные красновато-кирпичные оттенки.