Рассказы. Темнее ночи - Андрей Миля,Володя Злобин,Ольга Цветкова,Ирина Родионова,Денис Гербер,Денис Приемышев,Екатерина Годвер,Мара Гааг,Алексей Провоторов,Олег Савощик,Тина Берр,Татьяна Верман,Анатолий Уманский,Елена Станиславская,Журнал «Рассказы» Страница 87

– Роберт?

Он поднялся, обошёл стол и обнял меня. Ощущая тепло ладоней на спине, я едва не заплакал. Мы были очень близки, как и все двойняшки. Полжизни провели вместе, а если расставались – чувствовали себя бесполезными, как правый башмак без левого. Однажды Роберт начал курить, но спустя месяц, понял, что я не поддержу дурной привычки, и перестал. Даже влюбляться в девчонок у нас толком не выходило. Должно быть нам требовались такие же идентичные двойняшки, чтобы быть равными во всём.

– Роберт, как ты здесь оказался? – я намеревался спросить о другом – как ты оказался жив? – но не решился.

Он отстранился и, удерживая меня за плечи, оглядел.

– И сам не знаю. Что-то с памятью… Просто сидел здесь и понял… что всё это твоё. Так хорошо на душе стало!

Когда Роберт пропал, нам едва исполнилось пятнадцать. В те годы мы жили с бабкой в сибирском посёлке Тельма (нашего деда направили туда для восстановления сгоревшей суконной фабрики, там в Тельме он и скончался). Роберт зачем-то пошёл в лес без меня. И не вернулся. Его искали более недели. Прочесали окрестные места. Осмотрели овраги и заводи Тельминки. Всё напрасно. В Сибири с мальчишкой могло случиться что угодно. Его мог задрать медведь, он мог навечно заплутать в тайге или сгинуть в коварных течениях Ангары. Он мог угодить под нож беглого зэка. Официально Роберта объявили пропавшим без вести, хотя мало кто сомневался в его гибели.

Меня до того потрясло исчезновение брата, что я и сам готов был броситься в Ангару. Приехавший отец сразу же вернул меня в столицу, чтоб сменить обстановку. Потом началась война, и ужасающих событий стало до того много, что о своей семейной утрате мы почти и не думали.

И вот Роберт снова стоял передо мной.

– Что ты помнишь? – накинулся я на него. – Помнишь, как пропал? Где был всё это время?

Роберт нахмурился. Эту складку на лбу я помнил с детства… и много раз видел её в зеркале.

– Всё будто в тумане. Помню: плыл по реке, меня спасли какие-то люди в лодке. Затем, как будто больничная палата… Теперь я здесь… каким-то образом…

Конечно я не стал говорить ему о прочитанном заклинании. Во всём этом скрывалось что-то страшное. Да и доказательств у меня не было. Что если он и в самом деле провёл полжизни в какой-нибудь психиатрической лечебнице, а затем память к нему вернулась?

– Знаешь, что родители погибли? – спросил я.

– Кажется, знаю… – пробормотал он и неожиданно добавил: – Ходить трудно. У тебя найдётся запасная трость?

– Конечно, она дома. Для тебя у меня всё что хочешь найдётся.

Мы рассмеялись, словно вспомнили какую-то шутку, и долго не могли успокоиться.

Далее я представил Роберта Тамаре и сам не заметил, как начал врать: рассказал про его многолетнюю амнезию, содержание в психбольнице и внезапное выздоровление. Роберт не возражал, и это молчаливое согласие окончательно обратило предположение в реальность. Иногда удивляешься, насколько легко человек убеждает себя и окружающих в желаемом.

Легенда о лечебнице послужила в дальнейшем при легитимизации его появления. В семейных документах отыскалось свидетельство о рождении, справки из школы, постановление суда о пропаже без вести. Главным подтверждением личности брата являлось наше с ним сходство, оно убеждало любого чиновника.

Небольшие проблемы возникли у Роберта с военкоматом. Там проверяли не дезертировал ли он во время войны, не попадал ли в плен и не жил ли на оккупированной территории. Но поскольку брат, как и я, был с рождения колченогим и не подлежал военной службе, от него вскоре отстали, выдав необходимые справки. Что касается психиатрической лечебницы – в Иркутск отправили какой-то запрос, который навечно затерялся в бюрократических лабиринтах. В то время все кого-то искали, восстанавливали документы. Вернувшиеся без вести пропавшие, считающиеся по ошибке мёртвыми, лишившиеся памяти или рассудка после контузии, – таким просто не было числа. Насколько во время войны легко было потеряться, настолько же легко можно было появиться и прижиться в послевоенной неразберихе.