Имя мне Гнев - Евгений Фронтикович Гаглоев Страница 87

— Мы с ней нашли общий язык. Я поняла, что главное – слушаться ее и не нарушать запреты. Например, не ходить в комнату на втором этаже.

— Ты о той каморке? – Поняв, что Эммы нет поблизости, Даша заговорила громче. – Ну это больше пожелание бабушки. Она и раньше никого туда не пускала.

— Что за комната? – заинтересовалась Виктория.

— Есть у нас в доме одна комнатушка. Бабушка объявила ее своей личной неприкосновенной территорией. Забрала ключи и никого туда не пускает. Но на самом деле она просто хранит там свои старые вещи, опасаясь, что отец или дядя Артур велят их выбросить. При всей своей любви к антиквариату, они терпеть не могут старое барахло, собранное не ими.

— А почему комната пустует? – Ирина словно невзначай присела на широкий подлокотник кресла. – Эмма Викторовна сказала, что когда-то там была детская…

— Была, – подтвердила Даша, потянувшись за печеньем. – Очень давно.

— Твоя? – спросила Вика.

— Нет, – покачала головой девушка. – Там жил Максим…

— Что еще за Максим? – нахмурила тонкие брови Сазонова.

— Перелозов.

— Погоди, – остановила ее Вика. – Перелозов? Как Константин Аркадьевич?

— Именно! Вообще, это очень странная история. – Даша сделала еще один глоток кофе. – В нашем доме всегда было много пустых комнат, он реально просто огромный. И вот однажды мой дед, который тогда уже жил с другой женщиной, привел сюда дочь своей новой избранницы, Анжелику, и ее сына Максима. Он сказал, что они какое-то время поживут в нашем доме, пока не решат квартирный вопрос.

— Вот так номер! – расхохоталась Виктория. – И твоя бабушка это позволила?

— А куда ей было деваться? Дед вообще-то был единственным владельцем особняка, хоть и жил в другом месте. Мнение бабушки, моего отца или дяди его нисколько не интересовало. Я тогда еще маленькой была и многих вещей не помню, но мне мама рассказывала. Естественно, наша семья поначалу новых жильцов не приняла, но потом все смирились.

— Понятно, – кивнула Вика. – Дом и правда большой, тут целыми неделями можно не встречаться.

— Почти так и было. Потом Анжелика познакомилась с Константином Аркадьевичем. Они поженились, он дал Максиму свою фамилию и тоже стал жить в нашем доме.

— Какой молодец, – фыркнула Сазонова.

— А Максим… Очень странный был мальчик. Он жил в той самой комнате, а его родители – через стенку от моей мамы.

Горничная Ирина жадно ловила каждое слово.

— Мы с Максимом не особо общались, – продолжила Даша. – Ему тогда было лет четырнадцать, и я его не интересовала. Впрочем, и он меня тоже…

— Симпатичный? – спросила Вика.

— Да, наверное. Но было в нем что-то неприятное… Нелюдимый, неразговорчивый, какой-то очень холодный… Родители не разрешали мне общаться с Перелозовыми, поэтому я даже лица его почти не помню… Но кончилось все очень плохо. Максим умер… Кажется, попал в аварию. После этого его мать Анжелика начала сильно пить, однажды упала с лестницы и разбила себе голову…

Услышав это, Ирина слегка побледнела.

— Что? – выпучила глаза Вика. – И где это произошло?

— Говорят, прямо здесь. – Даша кивком показала на лестницу, ведущую наверх. – Хорошо, что я этого не видела. Ну а Константин Аркадьевич вскоре съехал от нас. Он почти не переживал из-за смерти Максима. Было ясно, что он не любил приемного сына. Да и смерть Анжелики, мне кажется, его не слишком потрясла… С тех пор я иногда видела Перелозова в историческом музее, а в нашем доме он больше почти не появлялся. Ну а потом бабушка забрала ключи от комнаты Максима и устроила там хранилище своего старья.