Круговорот и тени - Джин Родман Вулф Страница 87

— Давай, – кивнул Выжлец, потянувшись за фонарем.

— Я слышал вовсе не Свина, а кого-то другого. Те комнаты принадлежали вовсе не Гиацинт, а кому-то ещё. Воспоминания Свина связаны не с нею, а с кем-то, занимавшим эти комнаты до неё.

— Ты сам хоть чему-то из этого веришь?

— Ни единому слову. Возможно, когда… если Свин к нам вернётся, я со всей деликатностью спрошу, что сказала ему Мукор и зачем он отправился в комнаты, где некогда жила Гиацинт. Возможно, спрошу, но, может, и нет. А тебе… запретить, разумеется, не могу, однако советую не расспрашивать его ни о чём. Пойдёшь со мною за хворостом?

— Ага.

Отворив дверцу фонаря, Выжлец припал на колено у костерка, чтоб запалить свечу.

— И фонарь захвачу с собой. Если за стену выберемся, наверняка найдём под деревьями сколько угодно засохших веток: ветер-то вон какой.

И вправду, к тому времени как оба, оставив позади отсветы пламени и пахучий дым горящего хвороста, миновали проём парадной двери виллы, некогда принадлежавшей Крови, ветер разгулялся вовсю. Под напором шквала, принёсшего с собой явный намёк на осень, фонарь в руке Выжлеца заплясал, закачался, словно пёрышко на шнурке.

Оглядевшись, Выжлец немедля направился к сгрудившимся в кучку осликам.

— Уведу-ка их в дом, под крышу: ещё минута-другая, и такой дождь хлынет!

Его спутник хотел было сказать: давай, дескать, веди, и заметить, что осликов, по всей вероятности, напугала приближающаяся гроза, но тут к нему на плечо грузно, с лёту, приземлился вернувшийся Орев.

— Человек… идти! Большой человек!

— Свин? Где он?

— Большой… большой! Остер-регись!

— Поверь, я буду осторожен, насколько сие возможно. Где же он?

— Нет… нет! – каркнул Орев, захлопав крыльями, чтоб удержать равновесие на ветру.

— Тебе со мной идти вовсе не обязательно, только объясни: где ты его видел?

— Позади! Птичка – показать!

Что было сил заработав крыльями, Орев спорхнул вниз и устремился вперёд, встречь ветру, на высоте хозяйских коленей. Тем временем Выжлец с осликами в поводу скрылся в глубине полуразрушенной виллы, и неяркий свет фонаря угас.

— Идти птичка! – крикнул Орев из темноты.

— Иду, иду!

— Шёлк… Хор-роший! Остер-регись!

На сей раз рёв ветра заглушил хриплое карканье почти целиком, а вытянутый вперёд посох не нащупывал ничего, пока вокруг идущего сквозь темноту не сомкнулась, обхватив туловище от плеч до бёдер, ладонь громадной, исполинской величины.

— Тебе нужен свет?

Смешавшийся с раскатами грома вдали, голос божка словно бы принадлежал надвигающейся грозе.

Человек, к которому обращался божок, лишь сдавленно охнул.

— Ради тебя, служитель божий, я сожгу хоть весь этот дом, только пожелай.

— Сожмёшь ладонь крепче, и мне конец, – просипел он, обнаружив, что не в силах собраться с мыслями, да и язык едва-едва слушается.

— Я не стану сжимать ладонь крепче. Не соизволишь ли ты, служитель божий, сесть на неё? Только не упади.

— Да, – выдохнул он. – Я… да.

Нечто, подпёршее ступни, подтолкнуло его кверху так, что он невольно, не в силах удержать ноги прямыми, согнул колени. Ухватившая его ладонь разжалась, скользнула вверх и исчезла. Ощупав жёсткую неровную поверхность, на которую был усажен, он обнаружил в полукубите слева и справа её края, а затем отыскал ощупью и исполинские (каждый толщиной в его голову) пальцы, согнутые за спиной.