Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон Страница 88

Агамемнон с явным усилием покачал головой.

— Просто приободрите их, каждый из вас. Скажите им, что я умилостивлю богиню. Штормы утихнут. Мы выйдем на Трою. – Он начал подниматься с места. – На этом совет завершен.

Менелай поставил руки на стол и посмотрел самопровозглашенному главнокомандующему в лицо.

— Приободрить? Это чем же? Им нужны ответы!

Губы Агамемнона стянулись в нитку.

— Посмотри на меня, – сказал Менелай. – На моем лице ты увидишь сомнения каждого воина этой армии, от конюхов до командиров. Они легко могут представить себе, как идут обратно к своим очагам и семьям. А как плывут в Трою? Нет!

Агамемнон грохнул кулаком по столу. Вино выплеснулось из чаши на командующих, сидевших ближе всего. Он придвинул свое лицо вплотную к лицу Менелая.

— Неблагодарный! После всего, что я для тебя сделал, и после всего, что делаю, ты нападаешь, как гадюка, стоило только чуть запнуться?

— Просто скажи нам, почему богиня нас наказывает. Неужто твой великий провидец не знает? Скорее великий обманщик.

Агамемнон злобно посмотрел на Калхаса, который жался в дверях и старался стать как можно незаметнее. Мне было неизвестно, ждал ли Агамемнон помощи от ерзающего провидца. Похоже, этого не понимал и сам Калхас.

Сложности начались, когда в Авлис прибыла первая группа ахейцев. Небеса разверзлись, Анемои – четыре ветра – обрушились на людей со всех сторон, и Повелительница Рыб подняла высокие волны, чтобы никто не смел вторгаться в ее просторы. Шли недели, шатры заливало дождем и рвало на части, палатки сносило в море. Днем пешие воины с трудом могли расслышать команды. Ночью они жались друг к другу, чтобы согреться, костры гасли, не успевая разгореться. Люди роптали, что боги прокляли как их поход, так и сыновей Атрея. Только мои мирмидоняне еще решались петь о битве и вечной славе.

Агамемнон выпятил челюсть.

— Я дал тебе слово, что все учтено. Ты что, обвиняешь меня в клятвопреступлении?

Менелай хрипло вздохнул.

— Боги знают, что ты бы никогда не совершил такого преступления, но, боюсь, люди от нас уйдут. Как ты не понимаешь? Наши ли ахейские боги разговаривают с твоим провидцем, или он слышит тех, кому служил в Трое?

— Господин… – запротестовал Калхас.

Менелай ткнул пальцем в сторону оракула.

— Высунь голову из укрытия, ты, старый скорпион. Любой в Авлисе видит, что происходит на небе, кроме тебя. Оно говорит нам, что мы никуда не идем.

— Он хорошо читает знаки, – пробормотал Агамемнон. – Довольно. Я знаю, что делаю. Совет окончен.

— Едва ли, – произнес я, устав от его уверток. – Почему бы тебе не сказать нам правду?

Он отпихнул стол, загремев нашими кубками.

— У мирмидонянина что, слова никогда не заканчиваются? Еще один возомнивший, что идет во главе похода, а в Авлис притащился последним, хоть и ехать ближе, чем другим.

У меня перехватило дыхание.

Агамемнон пошевелил пальцами.

— Прочь. Расходитесь.

— Я позволю твоей грубости сойти тебе с рук. На этот раз, – сказал я, подпитываясь спокойствием едва заметно кивнувшего мне Патрокла. – Ты, наверное, совсем устал, пока вел свой славный отряд, но сейчас самое время быть с нами откровенным. Похоже, ты зол на своего провидца, а богиня зла на тебя. Почему?

— Главный ведет. Он не объясняет.

— Ты ждешь от нас слепой веры? Мы ничем тебе не обязаны. Ты не царь всех царей.