Кровь Тала - Софья Шиманская Страница 89

Отчетного дня она ждала как вознесения на Олимп. Отчетного дня… Боги, во что она превратилась? Талия отчасти была рада тому, что не нашла Луция в пещерах. Пусть этот визит оказался бесполезным, но, по крайней мере, он был приятным. Ей не придется обстоятельно рассказывать Луцию обо всем, что произошло за последнее время в Эдесе. Особенно – о дикой сцене, которую она наблюдала в кабаке Агриппы.

Волны покоя, заполнившие тело до краев, пришли в беспокойное движение, вздыбились и обернулись душной тревогой. Угораздило же Марка явиться именно туда. Что искалеченный трибун вообще забыл в таком месте?

Талия знала, что маги будут умирать. Все, чем она занималась в Эдесе, так или иначе, вело к этому. Но это были просто… маги. Безликая толпа в беленых тогах – чванливая, самодовольная. А Марка Центо Талия хорошо знала. Марк был болезненно конкретным магом. Нелепым, жестоким и тупым. Но он был живым человеком, и там, в таверне, его лицо было таким растерянным. Она не хотела его смерти. Она позволила ему бежать. Ему и его поехавшему приятелю. Где он вообще таких находит? Интересно, у Марка за всю его убогую жизнь был хоть один нормальный друг? Ах да, был. Арвина.

Талия поморщилась и заела неприятные мысли сладким виноградом.

Она помнила распоряжение Луция. Не спешить. Множить слухи. Позволить людям самим разогнать в себе негодование. Никаких нападений и прямых стычек с магами. Но мальчишка просто попросил у Терция кинжал, а Терций просто ему не отказал. Мальчишку звали Заят. Его мать умерла от срамной хвори, и он прибился к шайке Терция. Он был глуповат даже для своего возраста. Когда Талия спросила, зачем, во имя всех богов, Терций пустил юродивого ребенка к боевому магу, тот только досадливо цыкнул.

— У этого служивого на роже было написано, что шкета он не тронет. Кто ж знал, что заявится его дружок с кишками покрепче.

Когда Талия услышала вопль мальчишки и увидела его побагровевшие глаза, ее охватила паника. Но уже мгновение спустя она исчезла. На место паники пришел холодный расчет. Для восстания одних слухов недостаточно. Ненависти нужна пища, и мертвый ребенок был отличной возможностью.

После Печати Сети Заят был уже не жилец. Талия попросила Бари прекратить его мучения сразу после того, как Марк в сопровождении белобрысого отморозка убрался из проулка. Бари свернул мальчику шею. Маги убивают детей. Неправда, но кто об этом знает. Талия в тайне гордилась своей расчетливостью и вместе с тем сгорала со стыда. Она не знала, что пугало ее больше – что Луций, узнав обо всем, придет в ярость или скажет, что она все сделала верно.

Талия приподнялась на локтях, набила трубку и медленно втянула сливочный дым, оглядывая уютный беспорядок в покоях Даллаха. Лежать тут можно было только на ковре, потому что кровать в алькове, как и стол и вообще каждая поверхность, были завалены бумагами и скомканной одеждой в темных подпалинах. В стратегически важных местах – например, на полу возле стеллажа, – были расставлены чашки. Даже в бараках Терция не было такого бардака. Зато пахло здесь намного лучше – горьким костром и чернилами, а не потом и перегаром. Было тихо и тепло. Луция не было – и волки с ним. Прямо сейчас он был где-то на пути к Йорду – на экспериментальных санях устилал снегом новый зимник. Доказывал свою полезность, демонстрировал силу и укреплял положение среди талорцев. Словом, осваивался в новой должности Даллаха – великого и ужасного проводника, от имени которого у северян подгибались коленки. Весь из себя важный. Хозяин Мерзлоты. Ничего, на санях тоже мыться негде.