Потомок седьмой богини - Алессандра де Амальфи Страница 89

— Вы против?

— Нет.

Я обтер руки о сюртук, стараясь согнать с них следы чужих касаний. Жар распространялся по телу, и поначалу я подумал, что дело в Ниррити – быть может, к ней вновь забрались недоброжелатели.

— Если желаете, слуги принесут вам таз и мыло.

— Я так скверно пахну, что отбиваю у вас аппетит?

— Вы забыли надеть перчатки.

Я молча понадеялся, что король посчитал, будто я чем-то испачкался. Обычно никто не замечал моего недуга.

— Вы рады, что она так легко приняла наше предложение?

— Стоит признаться, мое самолюбие несколько задето, – усмехнулся Фабиан, делая глоток. – В глубине души я надеялся, что она правда в меня влюблена и мой отказ заденет ее не по той причине, по которой это произошло в действительности.

— Вы жестоки.

— Не говорите, что втайне не обрадовались столь жаркому интересу с ее стороны, – покачал головой король. – Я ни за что в это не поверю.

Иветт была лишь стежком, которым я вновь стягивал края разрушенного мироздания – одним из многих, но тем не менее крайне важным. Радости я совершенно точно не испытывал, ведь мне нечего было делать с влюбленностью, в которую ее чувства могли перерасти, но это было заботой будущего меня. До того как эта проблема станет достаточно весомой, чтобы уделить время ее решению, у меня возникнет еще множество куда более срочных дел.

— Скажите, как вы считаете… – задумчиво протянул я, вдыхая аромат вина – цветочный, свежий, яркий. Когда напиток попал в горло, его стенки чуть защипало не то от кислоты, не то от холода. – Ваша безжалостность перешла к вам по наследству?

— Вы же наслышаны о моем деде. И, вероятно, об отце. Все человеческое было им чуждо.

Слухи об отце Фабиана и вправду не изобиловали комплиментами, что, впрочем, легко объяснялось его высоким положением и смертью – истории о мертвецах обрастают подробностями с завидной скоростью.

— Быть может, ваша мать была ему под стать. – Я намеренно бередил старые раны, зная, что именно безвременная кончина матери сделала юного наследника престола полностью седым. – Говорят, что в ее венах текла кровь одного из богов.

— И вы верите в эти слухи?

— Сплетни – жанр недооцененный. Если выбирать между ними и стихами, вы знаете, что я предпочту.

Король на мгновение рассмеялся, опустив взгляд, будто вновь не верил, что я мог выпалить подобную глупость. Как ни странно, мое замечание совсем не тронуло его, не сумело разбудить тоску по родному человеку. Разумеется, я отлично знал, что не все слухи правдивы – в некоторых из них не было даже толики правды, – но, когда речь заходила о ревностном отстаивании Фабианом чести его матери, я не подвергал сказанное сомнению.

— Я слышал эти сказки от бабушки, когда был маленьким. Она в красках описывала, что могли делать мои предки, кровью связанные с одним из почетных небожителей, и я, разумеется, с удовольствием внимал ее речам. Но это было в детстве, – подчеркнул он. – И даже если бы было правдой, с тех пор божественная кровь смешалась с обычной столько раз, что ее доля во мне чудовищно мала. Особенно после того как в нее проникли отцовские гордыня и скудоумие.

— Эта часть семьи не вызывает в вас теплых чувств, – произнес я то, что Фабиан совсем не прятал за словами, пусть и звучали они иначе. – Зачем же тогда вы продолжили дело отца?