Не мужик - огонь! - Светлана Нарватова,Яна Ясная Страница 9

— Офицер Гарнер и офицер Уолкер, полиция Эверджейла. — Седой представил себя и коллегу и показал мне значок, пока его напарник осматривал с подъездной дорожки место происшествия: сгоревший дом и газон перед ним. — Добрый вечер, мэм. Это вы звонили в службу спасения? Можете рассказать, что здесь произошло?

— Марша Сандерс, офицер. Я приехала домой, увидела, что дом моих соседей сгорел и позвонила вам. А потом я нашла труп.

***

Копы разделились: седой офицер Гарнер вцепился в меня клещом, расспрашивая о подробностях, моложавый Уолкер ушел в том направлении, где остался лежать покойник.

— Итак, вы увидели пожар, когда ехали домой с работы, я правильно вас понял?

— Нет, офицер, я не говорила, что я ехала с работы. Я возвращалась домой с тренировки — и увидела, как полыхнуло. Быстро и сильно.

Он пометил что-то у себя в записях.

— А где вы были, когда заметили пожар?

— Миля, может, чуть больше, как съехала с федеральной трассы на бэк-роуд Лейн-Стоуна.

— Оттуда ведь минут пять-семь езды до вашего дома, верно?

Я посмотрела на офицера подозрительно.

Понятно. Кажется, мне здесь не верят.

— То есть, вы утверждаете, что двухэтажный дом вспыхнул и сгорел примерно за пять минут, верно, мэм?

— Не верно. — Взгляд полицейского я встретила открыто. Уверенно. Мне нечего смущаться и нервничать: я не путаю и не вру. — Зарево начало гаснуть еще когда я была в дороге — я отлично помню, что обратила на это внимание. Когда съехала на Пейн-стрит, пожара уже не было видно. Когда я приехала, здесь всё уже было примерно в таком состоянии как сейчас.

Он кивнул. Лицо у офицера было профессионально-невозмутимое.

Меня это, в принципе, волновало мало — моя гражданская обязанность дать показания честно и подробно. Интерпретировать их и искать объяснения — обязанность полиции.

— Вы вызвали службу спасения, и что вы делали дальше? Как вы обнаружили труп?

Как-как… как дура с активной жизненной позицией, офицер. Но вам я этого не скажу. Впрочем, как и того, что дедушка звал активную жизненную позицию “шилом в заднице”.

Вместо этого я нудным голосом, каким зачитывает инструкции по технике безопасности мистер Мёрфи, начальник службы безопасности музея, завела:

— Я приехала домой. Увидела сгоревший соседский дом. Остановила машину, — вон там, чуть дальше, чем стоит сейчас ваш автомобиль — заглушила мотор. Позвонила 911. Вышла из машины. Пошла обходить пожар вокруг…

— Зачем? — вклинился офицер, перебивая мой заунывный монолог.

Я ткнула пальцем в направлении фонаря, крыльца и подъездной дорожки к ним:

— Мой дом. Мне предстоит платить за него еще около двадцати пяти лет. Четверть века, офицер. Я купила этот дом из-за его богатой истории и только начала в нем обживаться. И не хочу чтобы мой исторический дом в историческом месте сгорел из-за случайной искры от соседского пожара.

Офицер кивнул — теперь выражение лица у него было профессионально-понимающее.

— Продолжайте, мэм.

— Нечего продолжать. — Я зябко передернулась. — Шла отсюда — вот туда, видите? Осматривала промежуток между домами ну и вообще… смотрела, не видно ли на соседних участках огонь. И увидела.

Обгоревшаякожа, оскаленный рот, противоестественно сияющий полировкой в отсветах пожара браслет…

Озноб стал сильнее, я обняла себя за плечи, но тут же расслабила руки, собираясь продолжить, когда офицер снова задал уточняющий вопрос: