Закон тирана - Дэниел Абрахам Страница 9

— Вы думаете, со страной сейчас происходит то же? Империя так изранена, что сгрызает себя до смерти?

— Да, – ответил молодой егерь так, будто на миг сделался старше.

— А я тогда кто? Зубы или горький бальзам?

— Скорее намордник, – усмехнулся Винсен немного лукаво. – Только пока неизвестно, как его нацепить.

Они прошли мимо небольшого особняка лорда Скестинина. Ставни закрыты на зиму, с крыши свисают длинные, как мечи, сосульки. Джорей и Сабига – младший сын Клары и его жена – на нынешнюю зиму присоединились к королевской охоте, лорд Скестинин остался при флоте на севере. Сколько бы ни скучала Клара по сыну, она не страдала наивностью и понимала, что Джорею сейчас гораздо полезнее заработать собственную репутацию, не омраченную родительским именем: если Джорей утратит расположение Гедера Паллиако, никакое благородство крови его не спасет. Слишком уж переменился Кемниполь.

Позади домов и особняков высился каменный Кингшпиль, темный на фоне зимнего неба; вьющаяся вокруг него стая голубей казалась невесомой и почти сливалась с падающим снегом. Клара остановилась, пропуская очередную карету. Щеки ныли от холода.

Наконец она добралась до палаток строителей; пироги успели остыть, но Клару это не очень волновало. Здешние развалины некогда были конюшнями и рыночными постройками – все сгорело в первую ночь неудавшегося мятежа. Обугленные деревянные столбы успели убрать, землю выровняли, теперь рабочие мостили камнем землю и ставили новые опоры. Тут и там высились колонны белого кирпича, каждая толщиной с двух мужчин и высотой в три человеческих роста, с дощатыми помостами по бокам. Рядом сновали рабочие в шерстяных и кожаных одеждах, катили тачки с известью и брусьями. Грубые слова, неграмотная речь – такая же, как в помещениях для прислуги в бывшем доме Клары. Нужное лицо она увидела в толпе почти сразу.

— Бенет! Вот ты где. Я тебя повсюду ищу!

— Л-леди Каллиам! – воскликнул парень.

Когда-то он был младшим садовником и пропалывал сорняки на ее клумбах. Теперь его руки покрылись мозолями, а лицо побледнело от недоедания и покрылось кирпичной пылью.

— Твоя тетушка обмолвилась, что ты пошел сюда на заработки. Да только деньги наверняка заплатят только после того, как сделаешь работу. Я и решила принести тебе перекусить. Ты ведь не против?

Винсен выложил еду на стопку кирпичей, и глаза парня стали огромными, как у южнецов.

— Я… То есть… Спасибо, миледи. Вы так добры!

— Я просто стараюсь поддерживать тех, кто жил в моем доме, – улыбнулась Клара. – Вы ведь не виноваты, что все так обернулось. Несправедливо, если вам приходится из-за этого страдать. Ешь, не стесняйся, какие уж тут церемонии. И расскажи мне, что это за строительство.

Прогулка вышла короткой. Бенет больше думал о пироге и о том, как бы не попасться на глаза начальству, но Клара успела получить общее впечатление. Кирпичные стены, каменные полы. Узкие окна, широкие коридоры. Конюшни и рынок сгинули и уже не вернутся. То немногое, что от них сохранилось, стало очередным слоем руин, ложащихся в основание следующих построек и накапливающихся эпоху за эпохой, как кольца на древесном стволе. Теперь здесь будут новые казармы. Так их называют. Клара этому слову не очень-то верила.

В тот вечер, грея ноги у железной печки, Клара ужинала вторым из пирогов, Винсен поглощал последний. Абата Коу – родственница Винсена и хозяйка постоялого двора – с мрачным лицом хлопотала по кухне, вокруг витал запах вареной капусты. Молодой человек из первокровных, снявший заднюю комнату в нижнем этаже, пришел с жалобой на окно, пропускающее влагу. Юная циннийка, тонкая и бледная, как едва пробившийся из-под земли росток, вернулась в гостиницу после дневных забот, взяла миску похлебки и ушла к себе ужинать. Клара дымила любимой глиняной трубкой и размышляла. Винсен, по-собачьи преданный, обычно не прерывал ее молчания и заговаривал лишь тогда, когда она была к этому расположена.