Два князя - Кирилл Малышев Страница 90

— Ушла ли боль, княжич? – наконец произнесла Лада.

Мужчине потребовалось время, чтобы прийти в себя. Он медленно открыл глаза и, поводя глазами по сторонам, будто удивился тому, где находится.

— Да, кажется, её больше нет, – тихо, словно не веря себе, ответил он. – Как тебе это удалось? Ты целительница? Колдунья?

— Нет, – усмехнулась девушка. – Была бы я колдуньей – разве позволила бы твоим дуболомам схватить себя? Я бы мигом обратила их в мышей!

Она грациозно наклонилась, подняв шапку с пола.

— Моя мать делала так отцу, когда у него болела голова или он не мог уснуть. От неё и научилась. Она всегда говорила, что боль похожа на ощерившегося пса. Он лает, рычит и скалится, обнажая клыки. Но стоит лишь погладить и успокоить его – она тут же исчезнет.

Княжич аккуратно сел.

— Спасибо тебе. Ты очень помогла!

Девушка натянула шапку и, не говоря ни слова, направилась к выходу.

— Лада! – окликнул её мужчина.

— Что?

Она остановилась и, ласково улыбнувшись, повернулась к нему. Несколько мгновений Владимир глядел на её лицо. Красивое, юное. Доброе.

— Ты придёшь завтра?

— А нужно?

— Да. Боль возвращается каждый день.

Девушка, не прекращая улыбаться, кивнула и, быстро повернувшись, юркнула в матерчатую дверь.

Проводив её взглядом, княжич мечтательно закрыл глаза и с облегчением откинулся на спину.

— Ну, всё хорошо? – нетерпеливо спросил поджидающий снаружи Святослав, от холода постукивая ногой о ногу.

— Да, – тихо ответила Лада. – Пошли спать.

Погружённая в свои мысли, девушка быстро засеменила вслед за юным рындой по спящему лагерю к телеге, служившей им пристанищем в последние дни.

Глава 8. С чистого листа

Звук тяжёлых шагов гулко разносился по дружинной избе. Безлюдный, вытянутый коридор был погружён в полумрак, освещаемый лишь тусклым лунным светом, пробивающимся сквозь узкие окна в толстых, сложенных из массивных брёвен стенах. Ростислав шёл быстро, с громким стуком опуская каблуки сапог на скрипучий дощатый пол.

Лицо его было мрачным, как грозовая туча, внезапно заслонившая солнце в ясный день посреди тра́веня. Поджатые губы и сведённые к переносице брови выдавали мрачную обречённость. Мужчина смотрел прямо перед собой, его грудь часто и высоко вздымалась.

Одет Ростислав был необычно. Вышитый серебром плащ и латы сменились на простую, невзрачную одежду горожанина которая, казалось, была ему не вполне впору. Из привычного облачения на нём оставалась лишь обувь, сделанная из добротной кожи и подбитая железом.

Руки мужчины были заняты ворохом вещей.

— Гордей! – громко позвал Ростислав, остановившись у одной из дверей.

Никто не откликнулся.

— Гордей, бес тебя подери! – ещё громче крикнул он, сопроводив слова ударом сапога в дверь. – Опять заперся да спит!

Изнутри послышался шорох. Через несколько мгновений до мужчины донёсся звук открывающегося замка.

— Голова Ростислав! – Из проёма показалась седая, косматая голова Гордея, который подобострастно глядел на нежданного гостя снизу вверх. – Ради Владыки Зарога, прости! Ночь-полночь ведь на дворе, вот я и задремал. Весь день добро перебирал. Латы, оружие. Плащи опять же! У городской стражи ведь уйма всяких вещей! Всему учёт нужен! Прости ради Зарога!

— Не извиняйся, – мрачно буркнул Ростислав, проходя за дверь. – Ни к чему это. Я больше не командую здесь.