Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж Страница 93

Так кто прав? Никто? Все? Мы просто идем своим путем, который проложили не только наши предки и полубоги, которые создали мир, но и сами боги. Это же естественно, и поэтому, хоть меня и восхищает, как южане относятся к своим зверям, я все равно верен себе. По правде говоря, для меня нет ничего интереснее, чем охота на левиафана. На Юге такое считают отвратительным, а мне приносит огромное удовольствие.

— Вы думаете, это нельзя изменить? – спросила Шаска. – Мы такие, какие есть, и все?

Он улыбнулся.

— Ну, не все так просто. Конечно, люди могут отказаться от своих естественных желаний, но как народы мы похожи на реку: можем на время выйти из берегов, но в конце концов всегда возвращаемся в русло.

— А как быть мне? Я ведь и с Юга, и с Севера. Что для меня естественно?

— Интересный вопрос. И тут мы подходим к обсуждению, которое мне по душе. Что определяет человека – природа или воспитание? Ты ведь всю жизнь прожила на Севере, поэтому обладаешь чертами, характерными для этих мест. Ты ведь охотишься, не так ли?

Она кивнула.

— И тебе нравится?

Шаска задумалась.

— Я бы не сказала, что охота мне нравится. Я убиваю, потому что должна: охота кормит мою семью. – Она вспомнила об Оррине, Ллане и Дэле, и на нее нахлынула грусть, но она не хотела поддаваться печали и спешно продолжила: – Но разве это не другое? Я знаю, что на Юге до сих пор охотятся и убивают животных, ведь им нужно регулировать популяцию. Но одно дело – разводить скот, и совсем другое – охотиться ради забавы. Я бы убила животное, только если бы оно угрожало мне или моей деревне. Если бы волк напал на меня или моих близких, я бы не задумываясь пустила в него стрелу, но не стала бы убивать зверя просто так, ради развлечения или славы.

Ранульф улыбнулся.

— Похоже, ты уже думала об этом. Тогда позволь мне продолжить. – Он слегка прищурился. – Что ты почувствовала, когда убила лорда Куинтана?

Шаска удивилась и задумалась.

— Я не чувствую себя виноватой, – ответила она после паузы. – Он это заслужил. Я защищалась.

— Верно. А его смерть? Она была быстрой? Ты нанесла один удар, так?

Шаска кивнула.

— Да. В бок.

— И ты знала, куда бить, чтобы все прошло быстро и тихо.

— Так и есть. Это…

— Инстинкт?

— Наверное. Или удача.

— А как лезвие лежало в твоей руке? Ты чувствовала себя естественно?

Шаска уставилась на Ранульфа, а тот лишь улыбнулся.

— Ты раньше встречалась с илитианской сталью?

Шаска нахмурилась и опустила взгляд. Она не понимала, к чему он клонит.

— До того, как я начала работать на Оррина, – тихо сказала она, – я служила другому господину, он был из могущественного рода Сталерожденных. Он обладал кинжалом из божественной стали и всегда носил его с собой. Меня в каком-то смысле тянуло к тому кинжалу. Но это же естественно для особенного оружия.

— Да, очень особенного. Ты никогда не прикасалась к нему?

— Конечно, нет. Я бы все равно не смогла его поднять. – Она окинула Ранульфа хмурым вопросительным взглядом. – К чему вы клоните, Ранульф?

Он продолжал смотреть на нее не мигая. Его гладкие волосы прилипли ко лбу и шее. Если бы не его своеобразный нрав и жизнерадостность, он бы производил довольно тревожное впечатление. Шаска немного забеспокоилась, но Ранульф сделал глубокий вдох и собрался что-то сказать.