Мертвые земли Эдеса - Софья Шиманская Страница 93

Зеленая колесница разбилась в центре ипподрома. Возница успел спрыгнуть и срезать поводья. Луций запрокинул голову, допил вино и потянул Байби за волосы, чтобы тот наконец отпустил его колено. Тот выругался и пересел к Праймусу. Луций уже успел потерять интерес к гонке и принялся шарить под скамьей в поисках амфоры, как вдруг раздалось громоподобное ржание и лязг металла. Вздрогнув, Луций поднял взгляд и сквозь пыль увидел, как Калега отшвырнуло к барьеру.

Кажется, карьера лучшего возничего последних трех лет закончилась переломом позвоночника. Разочарованный вздох Байби слился с гулом толпы. Белая трига выиграла гонку.

— Что там случилось? – Луций пересел ближе к друзьям, перекинув ногу через скамью, чтобы пропустить выходящих с трибун разочарованных зрителей.

— Смотреть надо было, – проворчал Биола, – твой хваленый конь взбесился, Калега выкинуло вперед.

— Ордынские кони сильнее и быстрее, но норов у них дикий, – Арвина оперся локтем на плечо Байби и ядовито улыбнулся, – не я один сегодня в пролете.

— Но мне одному сегодня нечем оплатить ужин. – Байби мрачно покосился на Праймуса, поблескивая голубыми глазами из-под густых белых ресниц. Биола был альбиносом. Поговаривали, что так боги отметили его, подарив исключительный магический дар. Луций считал, что боги одарили его светлой кожей и белыми, точно седыми, волосами, чтобы отпугивать незнакомцев в тавернах, а с магией Байби справлялся сам.

— Так и быть, ужин сегодня на мне, – Арвина встал, и его хмурые охранники поднялись следом, – в Лотию?

— Какой щедрый, – Байби встал и потянулся, хрустнув суставами, – от Лотии я не откажусь. Девицу оплатишь?

— Не наглей, Младший, – хмыкнул Луций, положив руку ему на плечо, – на лотийскую девку твоего выигрыша не хватило бы.

Они протиснулись к выходу и вышли на широкую улицу Верхнего города. Юпитер одарил Эдес неожиданной для конца сентября жарой, от которой, кажется, плавились здания. Луций подставил лицо под солнечные лучи и зевнул. Жара морила. Хотелось спать. У него слишком давно этого не получалось.

— У меня есть план, – долговязый Байби загородил Луция от солнца, вырывая его из оцепенения, – нужна Печать Покорности для лошадей. Только представь себе, я озолочусь!

— На ставках? Или продашь Брассу? – Луций подавил зевок и двинулся рядом с Биолой. – Плохая идея. Норов дает лошади силу и выносливость, злой конь – быстрый конь.

— С каких это пор ты стал в лошадях разбираться?

— Много читал, – отмахнулся Луций.

— А я все равно попробую, – Байби задумчиво начертил в воздухе несколько символов, сдул их и повернулся к Луцию, – предлагаю пари. Подготовим печати, положим на завтрашних скачках и посмотрим, чья колесница выиграет. Завтра мелкий заезд, всего шестеро участников, больших ставок не будет, можно поэкспериментировать. Ну, скажем, сотня денариев.

Его улыбка была сладкой, как свинцовое вино.

— У тебя нет сотни денариев.

— Я и не проиграю.

— А если проиграешь?

— Если проиграю, стабилизирую печать, продам кому-нибудь и все равно останусь в плюсе. Послушание ведь не только про лошадей, можно и на скот наложить, на собак, рабов, – он почесал подбородок, – с людьми сложнее, но что-нибудь придумаю.

— Что ж, идет. – Луций хлопнул Байби по руке. Азарт согревал грудь и прогонял усталость. – Завтрашняя гонка, сотня денариев, твоя печать против моей. Если победит другая колесница – ничья.