Хозяйка времени - Арина Теплова Страница 94

После его ухода все стали оживленно обсуждать обустройство лавки.

Когда ужин уже окончился, и дети убежали по спальням укладываться спать, Вера и Боян убирали со стола. Мальчик унесся на кухню с большой супницей. Боярыня Бажена, поблагодарив за вкусный ужин, также направилась прочь из столовой.

В этот момент на пороге снова появился Могута. Видимо, немного успокоившись, он вернулся за чем-то. Боярыня невольно остановилась около него, оглядывая обожженное лицо горбуна.

— Какой же ты все же страшный на лицо, сынок, — вздохнув печально, сказала старушка. — И горб этот. Прямо жаль тебя, милый.

— Чего же жаль? Не надо меня жалеть, госпожа, — как-то криво оскалился Могута.

— Как же не жалеть-то? Мой-то сынок такой красивый был, статный, пригожий.

— Не всем красота дана. Можно и в таком обличье жить.

Вздохнув, старушка отправиласьдальше. Могута остался у дверей, опершись о косяк. Дождался, пока Вера заберет графин со стола, и направится к выходу.

— Постой, Вера. — Он придержал ее за локоть, когда она поравнялась с ним. — Поговорить хочу.

— Да?

— Про патент этот. Конечно, попробуй его получить. Но только эти крохоборы в палате вряд ли тебе патент дадут. Ты ведь женщина. Или втридорога за него сдерут.

— Я все равно попробую, Могута, — ответила она, стараясь говорить спокойно.

Но такое негативное восприятие ее идеи горбуном было ей неприятно.

— Трудно торговлю вести, Вера. Зачем тебе это все?

— Могута, надо же на что-то жить, — уже возмущенно сказала она. — Как ты не поймешь?

— Есть же пока деньги. А потом, может, все и устроится.

— Как устроится? И что ты сегодня меня осуждаешь? То за кулоны, теперь за лавку?

— За кулоны не осуждал, твои серьги, сама решай. А насчет лавки я все же прав. Потому что не женское это дело лавки открывать и торговлю вести. Намаешься, чую. Попомни мое слово.

— Ничего себе, а ты прямо патриархальных взглядов придерживаешься.

— Каких? — не понял он.

— Ну, домострой! Что женщина должна быть при мужчине, на кухне и детей рожать, так?

— Это верные взгляды, Вера. Мужчина глава, женщина шея, — твердо заявил горбун.

— Нет у меня мужчины, и что с того? Голодать теперь? Нет уж. Я уже все решила, Могута. Попытаюсь открыть лавку. Не на кого мне надеяться.

— Ох и боевая ты, боярышня, даже страшно порой… — тихо вымолвил он, но уже как-то по-доброму.

Могута долго пронзительно смотрел на нее. Вера видела, что он о чем-то напряженно размышляет.

— Будь по-твоему, боярышня, — вдруг выдал он. — Если сможешь добыть патент, помогу тебе обустроить лавку. Найду пару мужиков в помощь, построим тебе небольшой павильон рядом с усадьбой. Там место подходящее есть. Твоя лавка как раз на пересечении дорог будет, ходовое место. Думаю, с постройкой за неделю управимся, только доски и другие материалы прикупить надо будет. Но я найду, где подешевле.

— Спасибо, Могута! — обрадовалась она. — Хорошо, что ты понял меня.

— Не понял. Но делаю только ради тебя, Вера, — глухо сказал горбун, пронзительно смотря ей в глаза. — Я ведь все равно уверен, не женское это дело.

— Все будет хорошо, не беспокойся, — уверила она, положив на его плечоладонь.

Неожиданно Могута повернул голову к своему плечу и приник горячими губами к пальцам Веры, поцеловав. Лишь на мгновение она замерла. Но потом резко отдернула руку.