Кровь Тала - Софья Шиманская Страница 94

Кость встала на ребро и, неуверенно качнувшись, упала тройкой.

Талия взвыла. Сидевший напротив нее Вартоний довольно крякнул.

— Так-то, – он грузно поднялся и сгреб с перевернутого ящика горсть монет, – не играй против Черного Быка.

— Черный Бык залил стол брагой, и к нему кости липнут, – фыркнула Талия, – вали отсюда. Надоел.

Вартоний отошел, довольно гогоча. Талия качнулась на табурете и вытянула ноги. Грубые льняные чулки врезались в кожу под коленками. Все чесалось. Она набила трубку и взвесила кисет на ладони. Если Сыч и его компания опять начнут клянчить курево, ей не хватит запасов на неделю. А если гребаный Вартоний вернется, вообще ничего не останется. Фортуна стелилась под этого увальня, как пьяная прачка.

Снаружи послышался рев толпы, и спустя минуту в ворота барака под свист и улюлюканье ввалился Бруцит. Это был крепкий мужчина с кустистыми бровями и жабьим лицом. Его тут же подхватили под руки и усадили на скамью. Зажимая глубокую колотую рану в боку, он раздраженно сплюнул кровавую слюну.

— Я Сыча на голову укорочу, – прогнусавил он, – по-што под ребро-то колоть, говнюк, – подняв мутнеющий взгляд на Талию, гладиатор слабо подмигнул ей: – Подлатаешь, златница?

— Три асса, – Талия лениво поднялась со своего места.

— Да мне за бой всего десять дадут!

— Твои проблемы.

— Сраные маги, – проворчал Бруцит, – так и сосете кровь. Ладно. Кто следующий ложится? – он пнул сидящего рядом высокого, жилистого юношу, одетого в проеденные ржавчиной доспехи эдесской армии. – Давай ты. Подогреем народ.

Парень поднялся и расправил тряпку, которая должна была изображать солдатский сагум. Он угрюмо потащился к выходу, но у самых ворот выпрямился, ударил мечом по щиту и, выбежав на арену, издал боевой клич.

Талия присела рядом с Бруцитом. Сыч и правда перегнул палку. Явно задел кишки – кровь вытекала толчками, и боец все больше бледнел. С такими ранами плебеи не живут. Талия быстро расчертила исцеляющую печать. Четвертую за сегодня.

Мужики быстро просекли, какую пользу можно извлекать из прибившейся к ним магички. С момента ее появления в Костяных ямах бои здесь стали куда более кровавыми и зрелищными. Народ повалил в ямы, и ставки на трибунах становились выше. Талия в целом не возражала. Пока она их лечила, они ей дорожили. А пока дорожили – не пытались отрезать ей голову. Плату с них Талия брала исключительно ради уважения и чтобы они хотя бы из соображений экономии не превращали поединки в кровавую баню.

— У кого сегодня финальный бой? – залатав Бруция, Талия уселась рядом с ним и подхватила бурдюк с вином.

— У этого, – Бруций швырнул в Вартония какую-то ветошь, – вечно жребий на договорняки выигрывает.

— Вы вообще честно не деретесь?

— Ну почему, с залетными деремся. Ну и когда стенка на стенку. Это я люблю. – Вартоний прислонился к балке, ненадежно подпирающей крышу барака. Балка заскрипела. – Но на честной драке много денег не поднимешь. Скучно.

— Да чем вы лучше борделя? Продаете тело за монеты, так же изображаете страсть, – проворчала Талия. – Зачем? Жадность?

— Жадность, пташка, у богатых, – раздался сзади насмешливый хриплый голос, – а у нас нужда.

Терций опустился на скамью рядом с ней и потянулся к бурдюку. Его пальцы скользнули настолько близко к ее коже, что Талия чувствовала их тепло, хотя прикосновения не было. Терций забрал вино из ее рук и улыбнулся. Талия отодвинулась. По телу прокатилась тугая волна мурашек.