И мы сгорим - Александра Рау Страница 94

— Пойдем наверх? – Рен протянул Наоми руку.

И она без размышлений вложила свою ладонь в его.

Рен завел ее за здание и кивком указал на пожарную лестницу, ведущую на крышу. Она застыла. Сцены из детства всплыли в памяти, только роли теперь поменялись: раньше Наоми затаскивала Рена на высоту, чтобы посмотреть, как он будет дрожать, но все равно поглядывать вниз, и пощекотать нервы возможностью падения. Почему-то Наоми знала, что ни за что не упадет. И не даст упасть ему.

Прежде чем забраться наверх, Наоми незаметно обтерла ладонь об одежду, заметив, что та почему-то вспотела. Вид открывался и вправду чудесный: с этой точки краешек солнечного диска все же выглядывал из-за горизонта, а еще угадывались очертания дорог, спрятанных между плотно стоящими деревьями. По этому пути всех их привезли в «Игнис», предусмотрительно завязав глаза темной тканью. Наоми была уверена, что их окружали многие километры леса, через которые и с открытыми глазами едва ли можно пробраться наружу.

Кусок арматуры, выпирающий из-под покрытия крыши, возник на пути неосмотрительной Наоми так внезапно, что она не успела среагировать – действие таблеток притупляло инстинкты и значительно снижало ловкость. Повезло, что крыша была плоской, а препятствие встретилось в самом ее начале.

— Вечно ты так, – пробормотал Рен, подхватывая Наоми за талию. – Прешь вперед, не смотря под ноги.

— Я еще ни с одной крыши не упала, – важно заметила она.

— Знаю. Вот только я не совсем о крышах.

Он подвел ее к невысокому борту и постелил на пол свою куртку, после чего жестом пригласил присесть. Наоми ощутила неловкость. К чему эта галантность? Теперь ей казалось, что нужно следить за речью, держать спину прямо и кокетливо улыбаться, хотя на самом деле все, чего она хотела, – расслабиться, глупо отшутиться и подколоть Рена, чтобы посмотреть, как он краснеет. Хотя, если подумать, теперь во время их разговоров краснеет только она.

Глупая девчонка. Неужели она…

— Не холодно? – тихо поинтересовался Рен.

Наоми помотала головой из стороны в сторону и отвернулась.

— Вечера и ночи тут холодные. Не ведись на теплое солнце днем.

Она задышала чаще и спрятала лицо в руках. Чертовы щеки, ну почему они горят?

— Тебе все еще больно?

— Переживу.

— Наоми, – тихо, но твердо произнес Рен, и Наоми застыла, услышав свое имя из его уст. Прозвучало так непривычно и так… приятно. – Я не об этом спросил.

— Не больно, – чуть смутилась она, поднимая взгляд к небу и позволяя свежему ветру обдуть лицо. – Таблетки помогают.

— Не хочешь об этом говорить?

— Ты тоже не хотел. Мы оба знаем, что с нами делали и то, как это унизительно. Подробности ни к чему.

Рен замялся, но все же прокашлялся и произнес:

— Они же тебя не…

— Фу, нет! – Наоми резко повернулась к нему, чтобы он считал испытываемое ею отвращение. – Даже не произноси этого.

— Хорошо, – выдохнул Рен, не пытаясь скрыть улыбку. – Закрыли тему.

Он перевел взгляд на причудливой формы облака и расправил плечи. Сколь бы привлекательным ни был пейзаж, Наоми невольно возвращалась от него к созерцанию высоких скул, бесконечных бездн на месте глаз и пряди, что падала на лоб и колыхалась от малейшего ветерка. Поймав себя на мысли о том, как много девушек в академии так пристально рассматривали его, Наоми опустила веки и потерла их пальцами.