Неведомый путь - Илья Ангел,Алекс Ключевской Страница 96

Девчонка вжалась в спинку стула и глядела почему-то на меня испуганными глазами. Мне тоже было не слишком приятно оказаться свидетелем такого личного разговора, но почему-то я был уверен, если себя выдам, это не слишком понравится Гаранину, и на меня обрушится потолок. Видно же, что Роман нестабилен и едва контролирует свою силу. Хотя это было немного странно в его возрасте.

— Потому что ты — не он. Я позову директора. Ты себя не контролируешь, — бросил Демидов и отпустил своего друга.

— Нет, не нужно. Я справлюсь, — уверенно проговорил Гаранин и закрыл глаза. Секунд через десять всё действительно прекратилось. Несколько уцелевших светильников создавали мрачную атмосферу, повсюду валялись осколки разбитых ламп, а на ковре виднелись несколько подпалин, и это я заметил только сейчас. — Всё, я спокоен. Доволен?

— Вполне. — Кивнул Демидов. — Я могу тебя оставить? Или тебе сейчас нужна персональная нянька? Мне ещё с Крис поговорить нужно. А по характеру она ещё тебе фору даст.

— Иди, — выдохнул Роман, провожая друга взглядом. — Насколько я знаю, у тебя отец не сторонник договорных браков. — Неожиданно проговорил он, поворачиваясь ко мне.

— Насколько я знаю, дела моего отца и его семьи тебя не должны касаться, — протянул я в ответ, вновь беря в руки карандаш и пододвигая к себе листок. Я чувствовал на себе ещё некоторое время пристальный взгляд, но потом Роман тяжело выдохнул и подошёл к девчонке, начиная с ней о чём-то разговаривать.

Меня же не отпускал разговор между Романом и Лео. Я даже не задумывался о том, чтобы в моей семье можно было сделать что-то без согласия других. Да я даже представить себе не мог, что в угоду бизнесу Саша решил бы что-то за меня, поставив в известность письмом. И это дорого стоит, ведь, судя по тому, что говорил Демидов, это было само самой разумеющимся в высшем обществе.

Проникшись отношениями в своей семье, с каждым разом начиная ценить своего отчима всё больше и больше, я посвятил ему большую часть своего письма. Именно в это время вдали от родных, я понял, что вёл себя как дурак, и с этого дня хочу называть Александра отцом, если тот будет не против. Я попросил его позаниматься со мной, хотя бы пока посредством почты ботаникой, а то, сдаётся мне, с нашим дедком и не так чтобы хорошо разбирающимся в травах Лазаревым мы далеко не уедем. Самостоятельно же во всём этом совершенно невозможно разобраться.

Другую часть письма я посвятил рассказам про то, что на факультете меня приняли хорошо и даже начали завязываться приятельские отношения с некоторыми старшекурсниками. Написал про Егора, радуя мать тем, что, учитывая мою социофобию, у меня наконец-то появился настоящий друг. Написал про Гвэйна — смеска волка и лайки, которого я нашёл на болоте. И про то, что директор разрешил держать его в школе. Письмо получилось сумбурным, большим, но одновременно с этим искренним. Про Гвэйна, конечно, чистая ложь, но мало ли кто будет читать это письмо перед отправкой?

Запечатав конверт, я оставил письмо на специальном столике, откуда их забирала по утрам горничная, чтобы отправить адресатам, и направился в лаборатории Лазаревых.

Глава 24

В лаборатории стояла подозрительная тишина. Я дошёл до кабинета и постучался. Стучаться меня научил как раз мой далёкий предок, разработав телесную систему наказаний, прививая зачатки этикета. Я не люблю и никогда не любил, когда меня наказывают. Вид гоняющегося за мной ремня из сыромятной кожи с огромной пряжкой очень быстро научил меня здороваться, говорить «спасибо» и стучаться, перед тем, как вломиться в любую комнату этого жуткого, странного, но довольно притягательного места.