Хочу вспомнить все - Марина Линник Страница 107

Вот какие мысли стали зарождаться у меня спустя пять дней после приезда на родину. Поначалу меня скорее изумляло происходящее вокруг, но чуть погодя мне стало жутко. Я видела, как Красный дракон постепенно набирает мощь, которую в скором времени неизбежно захочет обрушить на мирно дремлющую патриархальную Европу. Не зря же то в Бессарабии, то в Польше, то в Болгарии рабочие и крестьяне, не без участия большевиков, поднимали восстания против правительства.

— Ингрид, о чем ты задумалась? – вдруг услышала я.

Вздрогнув, я подняла взгляд на Богданова.

— Я… Ни о чем. Прошу прощения. – Я слегка улыбнулась. – Музыка… я слушаю ее. Оркестр играет хорошо.

— Ладно, голубки, я оставлю вас ненадолго. Мать природа, так сказать, позвала, – рассмеялся Петр и вышел из-за стола.

И тут я поняла, что настало время действовать; другого случая могло и не представиться.

Глава 26

Telle vie, telle mort[42].

Некоторое время мы сидели молча. Лаврентий смотрел на небольшую сцену, на которой раньше выступали и цыгане, и известные певцы, а сейчас голосили двусмысленные песенки сомнительного вида певички.

— Ингрид, а мы раньше не могли встречаться? – тщательно подбирая слова, спросил Жуков.

От этих слов на меня нашла оторопь. «Неужели? – замелькали мысли. – Неужели он распознал, кем я являюсь на самом деле?»

— Я не думаю так, – выдавила я из себя, стараясь быть как можно непринужденнее. – Я была ребенком, когда мои родители уехали в Париж… А почему вы решили так?

— Значит, вы просто снились мне по ночам, – не отвечая на мой вопрос, проронил Жуков. – С первой минуты нашего знакомства у меня появилось чувство, что мы когда-то встречались. Хотя если, как вы говорите, вы всю жизнь провели там, то, значит, вы приходили ко мне во сне.

— Это есть странно. Мы не знали друг друга, – пожала плечами я.

— А может, судьба? – Лаврентий неожиданно повернулся ко мне.

По моей спине пробежали мурашки от его обжигающего взгляда, буквально пожиравшего меня.

— Вы, советский человек, верите в перст Божий? – удивилась я.

— Ну положим, в эту ахинею я не верю, но предполагаю, что встреча с вами была на роду мне написана.

«Иначе и быть не может, ведь я – твой злой рок, – мрачно подумала я, разглядывая собеседника. – Ты и твои товарищи получите по заслугам. Никто не избежит этой участи».

— Но это не есть одно и то же? – вслух проговорила я. – Мы говорим об одних и тех же вещах, правда, разными словами.

— Нет, для советского человека, который строит коммунизм, существует разница, – нахмурившись, отозвался Жуков.

— Хорошо, я не буду спорить с вами, – примирительным тоном отвечала я. – Хотя я не считаю, что религия есть отрицательное явление для человеческого развития…

— Может быть, мы потанцуем? – внезапно предложила я после непродолжительного молчания. – Смотрите, как весело двигаются пары.

— Я не умею. Да и ни к чему советскому человеку танцульки. Праздность разлагает трудовое общество. Модные танцы – пошлая слякоть буржуазной культуры. Смотреть противно на жеманных, напудренных дамочек. Такая женщина больше похожа на мещанку, на обывательницу с чуждой идеологией… Только не обижайтесь, я не имею в виду вас. Вы – совсем другая. Вы… вы…

Он долго подбирал подходящее слово, но потом все-таки выдал:

— Вы – утонченная!