Хочу вспомнить все - Марина Линник Страница 113

— Но вы тоже уехали.

— Я повторюсь: отцу предложили работу. А когда началась война, мы не успели вернуться, а потом было поздно… Отец умер, и мы остались без денег. В России у нас никого не осталось. Куда бы мы приехали? Вот так и получилось, что я осталась жить в Германии.

— Не хотите вернуться?

— Сложный вопрос. Мне было два года, когда мы уехали, детские воспоминания связаны с Германией, которая стала для меня родиной.

— Больше вы ничего не можете добавить? – вернулся к теме убийств капитан. – Может быть, кто-то подходил к вашему столику?

— Только официант… Единственно, я отходила в дамскую комнату на некоторое время… я уронила кусок рыбы на себя. Салфетка слетела, а я и не заметила.

— Сколько времени вы отсутствовали?

— Минут пять – семь.

— Вы замывали платье семь минут? – удивился лейтенант Трепнюк.

— Потребовалось немало времени для того, чтобы подсушить платье, – укоризненно посмотрев на него, ответила я. – Или вы думаете, что сидеть в мокром одеянии приятно?

— Понятно… то есть если я понял вас правильно, то в этот период к пострадавшим мог кто-то подсесть или подойти.

— Я ничего не буду утверждать. Все возможно.

— Хорошо, – поднимаясь со стула, проговорил капитан Косов. – На сегодня, пожалуй, все. Где вы остановились?

— В «Метрополе».

— Неплохо. А говорите, что денег нет.

— Гостиницу оплачивает Красный Крест, так что организация сама выбирала, куда нас поселить.

— Когда вы планировали уехать?

— У меня виза будет действовать еще две недели, – ответила я, вставая.

— Тогда у меня убедительная просьба: не уезжайте, пожалуйста, из города в ближайшие дни. Ну, во-первых, вы еще неважно себя чувствуете, а во-вторых, вы можете нам понадобиться. Для очных ставок. Поэтому настоятельно советую побыть пока в отеле. Договорились?

— А как же моя работа?

— Думаю, за те несколько дней, которые вы провели в компании погибших, у вас накопилось достаточно материала. Сидите, пишите.

— Это приказ?

— Понимайте, как знаете, – прищурившись, откликнулся капитан и в сопровождении лейтенанта вышел из палаты.

Вне всяких сомнений, дожидаться, когда все выяснится и меня арестуют, я не стала. Необходимо было как можно скорее покинуть Москву, точнее, Россию. Меня больше ничто здесь не держало.

Подозревая, что за мной установят слежку, я прямиком направилась к «Метрополю». Но не для того, чтобы сидеть и работать по совету Косова, а затем лишь, чтобы снять с себя заграничные наряды, надеть красную косынку и простое платье (благо перед тем, как ехать в санаторий, я купила в магазине пару таких безликих вещей), смыть косметику и избавиться от украшений.

Вот в таком виде я вышла из номера и направилась к выходу. В маленьком обтрепанном чемодане, который я прихватила с собой, лежало сменное платье, туфли и кое-какая мелочь. Появиться в том виде, в каком я была сейчас, в Берлине я не могла. При этом я также помнила, что меня могли объявить в розыск из-за того, что я так и не забрала тело «своего дядюшки», Аничкова, из санатория. Тем не менее, придирчиво осмотрев себя перед выходом, я поняла, что в таком виде меня и родная мать не узнала бы.

Как я и предполагала, в холле меня поджидали два сотрудника МУРа, они сидели в креслах с газетками в руках и внимательно смотрели на всех входивших и выходивших из гостиницы. Оглядев меня с головы до ног, они вновь уткнулись в газетные листки. «Уф, слава Богу, – облегченно вздохнула я. – Кажется, моя маскировка удалась».