Новая сестра - Мария Воронова Страница 155

Сегодня Катя застала уборку на стадии вытирания пыли с книг, каковая стадия у них всегда затягивалась надолго. Работа кипела-кипела, пока не попадался под руку какой-нибудь особо интересный томик, и брался в руки буквально на одну секунду. Просто посмотреть любимую картинку, уточнить цитату… И тряпка летела на пол, и перелистывались страницы одна за другой, пока под ногами не начинала шататься табуретка, или та, что не успевала нырнуть в книжный омут, не окликала пропавшую.

Тата, кажется, справилась с соблазнами книжного шкафа, но попалась на удочку старых газет, которые они хранили для выкроек и мытья окон. Очередную порцию, скопившуюся на тумбочке, надо было перевязать бечевкой и закинуть на антресоли, но Тата просто так не могла пройти мимо печатного слова.

— Как однообразно, – вздохнула она, выглядывая из-за желтого газетного разворота, – будто под копирку.

Пожав плечами, Катя заметила, что в этом ничего нового нет, советская печать не радует сенсациями и острой полемикой.

— Но тут уж совсем, – фыркнула Таточка, – враги, враги, враги, бдительность, враги, уничтожить, раздавить, покончить, враги, не расстреливать, а вешать, на весь тридцать пятый год объявить красный террор… Это я статьи на смерть Кирова читаю. Нет, скорбь и соболезнования тоже присутствуют, но по сравнению с призывами уничтожить врагов прямо-таки в гомеопатических дозах. Хоть бы один кто написал, что сначала надо расследовать преступление, потом судить преступника, и только уже после этого уничтожать, если точно доказано, что он враг.

— Ты слишком много ждешь от советской печати, Таточка, – улыбнулась Катя.

Тата с хирургической сноровкой перетянула стопку газет бечевкой и завязала узел.

— Одни враги, куда ни плюнь. Так всегда бывает, когда у самого совесть нечиста, всюду враги мерещатся. Помнишь, Катя, ты когда была маленькая, мы с тобой договорились, что все плохое делает Лушка?

Катя зажмурилась, припоминая. Действительно, на месте Кати появлялась иногда злая девочка Лушка, которая разбивала чашки, рвала книжки и иногда позволяла себе сердиться и реветь. Лушку прогоняли, и клялись, что она никогда не вернется, но увы… Может быть, сейчас самое время вернуть эту противную девчонку? Пусть она идет к энкавэдэшнику и пишет доносы, а Катя будет как бы ни при чем…

— У тебя была Лушка, а у товарища Сталина Троцкий, – рассмеялась Таточка, – очень удобно. Только тебе было пять лет, а Иосиф Виссарионович немного постарше. Катенька, а ты что так рано пришла?

— Отпустили пораньше переработку отгулять, – сказала Катя и сама удивилась, как легко и беззаботно у нее выходит ложь. – Меня, Таточка, пригласил на свидание молодой человек, курсант академии…

— О, это дело, – живо перебила Тата, – он тебе нравится?

Катя пожала плечами:

— Пока не знаю. Мы слишком мало знакомы.

— Что ж, собирайся, не буду мешать. Пылищу я, правда, развела не ко времени.

— Ничего, давай вместе закончим, – Катя подоткнула юбку, – я быстро. Ты же знаешь, в деле уборки я виртуоз.

— Ах, Катя-Катя, если бы не революция, ты бы знать не знала, что такое половая тряпка.

Катя сбегала в ванную, набрала ведро воды и опустила туда упомянутый предмет.

— Таточка, ну кто-то другой обязательно об этом знал, без уборщиц люди не живут, так почему не я? Чем я лучше других?