Хочу вспомнить все - Марина Линник Страница 34

— Так пущай привыкает, – усмехнулся мужик. – Эх, вот придет наша власть, так якшаться придется, хошь не хошь. А, молодица? Чаво это ты нос-то воротишь?

— Ах ты, балагур старый, совсем девку-то засмущал, – запричитала бабка. – Вон как краской залилась.

— Все хорошо, – пытаясь скрыть скорее возмущение, чем смущение, вымолвила я и тут же спросила: – Николя, что случилось? Кто там?

Муж во время моего диалога с попутчиками внимательно рассматривал столпившихся возле вагона людей. По его виду стало ясно, что он очень встревожен.

— Солдаты, – шепотом отозвался он, наконец садясь рядом со мной.

— Что им нужно? – удивилась я. – Вагон полон. Яблоку негде упасть.

— Я предполагаю, что они здесь не для этого.

— Тогда для чего? – все еще ничего не понимая, спросила я.

— Проверка документов, я думаю, – тяжело вздохнул муж. – Выявляют вражеские элементы… не следовало тебе ехать со мной, милая. Я теперь опасный попутчик.

— Ты не попутчик, а мой муж, – беря его за руку, отозвалась я, – поэтому я всегда буду с тобой, что бы ни произошло.

— Да пусти ты, пес поганый! – услышали мы грозный окрик одного из солдат. – Сказано тебе: проверка документов!

— По какому праву? – все еще пытаясь удержать оборону, спросил проводник.

— Правом, которое дал нам Петроградский совет рабочих и крестьян, единственная власть, которая ратует за свободу, равноправие и мир. Иль не слыхал о таком?.. Поди прочь, гнида!

— Господа, господа, – запротестовал было проводник, но тут раздался выстрел, и голос несчастного смолк.

Я с ужасом поглядела на побледневшего Николя. Я была испугана и подавлена. Внезапно мне захотелось свернуться калачиком, закрыть глаза и забыться. «Может быть, я сплю? – то и дело спрашивала я себя. – Сейчас открою глаза и ничего этого не увижу. Все хорошо, дорогая, это только неприятное тягостное сновидение, плод воображения. Вероятно, я просто устала. Вот и мерещится невесть что. Мы вернемся в нашу квартирку, отдохнем, сходим в парк погулять… нет, лучше сходим в театр… да не все ли равно куда. Лишь бы вдвоем». Между тем страшный сон наяву обрастал новыми и новыми деталями: в слабо освещенный керосиновыми лампами вагон после убийства проводника беспрепятственно ввалилась компания дурнопахнущих пьяных солдат и принялась бесцеремонно осматривать пассажиров.

— Ваши документы, – грубо обратился к нам молодой человек, одетый в кожаную куртку, шаровары с белым кантом, сапоги и кожаное кепи.

Я взглянула на него и похолодела. Никогда в жизни мне не забыть ледяного взгляда колючих синих глаз и ядовитую ухмылку на лице, похожем на морду выдры.

Николай невозмутимо отдал наши документы военному и молча стал ждать.

— Эй, кончай галдеть! – прикрикнул тот, услышав возмущенные возгласы пассажиров, у которых пьяная солдатня досматривала не только документы, но и вещи. – Ничего, ничего. Чай, не обеднеете… Так… Николай Николаевич Аничков… интересно!

Он задумчиво оглядел мужа и присвистнул.

— Видать, крупная рыбка попалась, – ехидно хмыкнул досмотрщик. – Из военных будете? Офицеришка?

— Я – юрист, – спокойным голосом ответил Николя. – По поручению Центрального комитета ездил в Псковскую губернию заключать договор о поставке хлеба и сахара в Петроград. Вот, если хотите, можете посмотреть документы.