Хочу вспомнить все - Марина Линник Страница 77

— Товарищ Тюренн знает русский? – удивился Сергей Владимирович.

— Совсем немного, – улыбнулся граф, – у меня хороший учитель в лице моей супруги.

— Мадам Тюренн – наша соотечественница, Сергей, – проговорил господин Марков.

— Да? Я бы никогда не догадался… Хотя, нет, догадался бы, если бы увидел вас на улице, в простом платье, а не в ослепительном блеске бриллиантов.

— Это еще почему? – спросила я, похолодев от мысли, что мужчина узнал меня.

— Только в России живут такие красивые женщины, – откликнулся тот, нагло рассматривая меня.

— Благодарю вас за комплимент, – по-русски произнесла я.

У меня отлегло от сердца. «Слава Богу, он не узнал меня, – подумала я. – Правда, прошло больше шести лет, да и я порядком изменилась… К тому же мы встречались с ним всего пару раз: один – на перроне, а там было темно, а второй – в его кабинете, к этому моменту Семенов был уже пьян… Господи! Дай мне сил сохранить спокойствие!»

— Господин граф, – сказал посол, – вы позволите задать вам несколько вопросов наедине? Графиня, простите меня, но я на несколько минут украду вашего мужа.

— Только верните его, господин Марков, – с улыбкой отозвалась я, кивнув в знак согласия.

— И давно вы в Париже? – спросила я, оставшись наедине с врагом.

Нужно было как-то поддерживать разговор.

— С месяц торчу здесь, – отозвался Сергей Владимирович.

С возрастом его речь стала еще более грубой, а манеры – развязными.

— Уже успели познакомиться с нашими достопримечательностями?

— А они уже стали «вашими»? – ехидно заметил Семенов. – Сколько вы тут живете… между прочим, как вас величать? «Графиней» как-то язык не поворачивается.

— Екатерина Алексеевна, – спокойно произнесла я, взглянув на собеседника.

— Ясно… так сколько вы тут живете? Сбежали от революции? Не по душе наши новые порядки?

— Нет, я приехала в Европу намного раньше, после смерти родных. А в Париже с 1923 года. Моя тётушка, семья которой перебралась во Францию еще в конце девятнадцатого века, сильно заболела и попросила меня стать ее сиделкой. Совсем недавно ее не стало.

— Понятно… и как живется? Домой не тянет?

— Вы про ностальгию? Нет, у меня в России никого нет, поэтому некуда и не к кому возвращаться. А здесь муж…

— А что он за человек? Мне говорили – темная лошадка, – прервав меня, задал вопрос Сергей Владимирович.

— Ну что вы. – Улыбка едва тронула мои губы. – Ренард – словно стекло… Чист и прозрачен… Простите, я не вправе обсуждать его дела.

— Мне бы хотелось поближе с ним познакомиться, не устроите встречу?

— Что ж, наш дом открыт для вас… Скажем, завтра в шесть. Вас устроит?

— Да, договорились. Адресок дадите?

— Ренард оставит вам свою визитку. До встречи, господин Семенов.

— Товарищ Семенов, – поправил меня Сергей Владимирович. – Это у вас тут одни господа… мы же, рабочий класс, предпочитаем…

— Но мы в Париже, – осадила я его, смерив холодным взглядом. – Этот город живет по своим правилам.

— Тогда, может быть, вы составите мне компанию?

— Простите?.. – не поняла я.

— Я говорю, может, покажете мне ваш «чудный город», – развязным тоном произнес собеседник.

Я еле сдержалась, чтобы не поставить наглеца на место. В ту минуту я уже понимала: судьба неспроста свела нас вновь. Поэтому, собрав всю волю в кулак, я любезно согласилась показать убийце Николя Париж.