Хочу вспомнить все - Марина Линник Страница 87

«Он меня не узнал, – подумала я, мысленно улыбнувшись. – Смутил мой заграничный лоск».

На самом деле, одетая в легкое пальто, отороченное мехом, под которым были плиссированная юбка, блузка из джерси и стильный кардиган, я очень выделялась на фоне советских женщин. Наряды жительниц новой столицы не поражали разнообразием: кто в кожаном пиджаке и красной косынке, кто в немарком платье или коричневой юбке, поверх которых надето неопределенного цвета пальто или шушун. Однако были и особы, будто сошедшие с обложки «Vogue». Но их в основном можно было повстречать только в вестибюлях дорогих гостиниц или в фешенебельных ресторанах. В основном же люди, пережившие гражданскую войну, были одеты скромно, так как едва сводили концы с концами.

— И что вас, барышня… тьфу, язык не поворачивается, – буркнул Петр Натанович. – Напомните, как звать-величать?

— Что есть величать?

— Зовут-то вас как, говорю, повторите, память у меня после войны не очень, контузия была, – подмигнул мне Петро.

— Ингрид Лентц.

— Да на кой ляд мне твоя фамилия, – рассмеялся мой собеседник. – Лучше скажите, как по батюшке.

— Батюшке? – Я сделала вид, будто не понимаю его.

— Вот дуреха… Как отца звали?

— Карл, – назвала я первое вспомнившееся немецкое имя.

— Ну вот, теперь все понятно. Вашего отца звали так же, как и великого Карла Маркса… Итак, Ингрид Карловна, задавайте вопросы, я отвечу на них… Хотя, может быть, мы поговорим в более уютной обстановке? В ресторане, например.

— Хорошо, но я хочу не терять времени.

— Ладно, у меня у самого времени мало. Завтра первое мая, демонстрация. Кстати, хочу пригласить вас пойти с нами на праздник.

— С нами? Ваши друзья тоже пойти на демон…стра…цию?

— Там будет все руководство Страны Советов. Неужели у вас такого нет? А еще говорят, что мы отсталый народ. Вот и расскажете в своем репортаже о великом празднике. А я вас с моим боевым товарищем познакомлю… Воевали вместе, контру давили, чистили страну от буржуазной заразы.

— А как звать вашего друга? – не удержалась я, но вовремя спохватилась. – Он есть тоже герой революции?

— Ну, героем у нас был комиссар наш, Сергей Владимирович Семенов. Вот кто настоящий герой: отважный, мужественный.

«Низкий, подлый лиходей», – промелькнуло у меня в голове.

— Он тоже мой товарищ и высоко взлетел – в управлении НКГБ работает. Вот бы с кем вам поговорить. Да вот только нет его сейчас в Москве. В Париже уже около года обитает, так сказать, в самом центре осиного гнезда. Если окажетесь там, то непременно побеседуйте с ним.

«Можешь не сомневаться, – мысленно отозвалась я. – Как только покончу с тобой и твоими дружками, дойдет очередь и до него».

— А кто есть ваш товарищ? Он работает с вами? – вслух произнесла я.

— Ну нет. Жуков – человек серьезный. Хотя кто бы мог подумать? Парнишкой совсем несмышленым был в семнадцатом году: худой, курносый, белобрысый, с кудрявой шевелюрой. Да только война ломает людей, коверкает их судьбы.

«Мне ли не знать, – хмыкнула я про себя. – Не будь вас, мы бы жили спокойно с Николя в Париже, как Керенский, работали, растили бы детей».

Мне довелось однажды пересечься с Александром Федоровичем на каком-то рауте, куда мы с графом Тюренном были приглашены в качестве почетных гостей. Когда нас представили, Керенский долго рассматривал меня.