Шах и мат - Джозеф Шеридан Ле Фаню Страница 103

— Как будто слышал; да, теперь я припоминаю. Однако ведь много чего говорят – какой-нибудь пустяк возьмет да и вылетит из головы. Вдобавок я незнаком с лордом Уиндерброуком. Что он за человек?

— Нелегко дать ему характеристику. Он не то чтобы неприятен и определенно неглуп; он любит разглагольствовать о себе, о живописи, о Востоке, о Крыме, об опере, о вельможах при всех королевских дворах Европы. Казалось бы, лорд Уиндерброук просто не может быть скучным – но я никогда не встречала этакого сухаря. Правда, он добродушен; но едва ли среди самых язвительных людей найдется второй такой насмешник. Притом он нестерпимо пунктуален и педантичен.

— Стало быть, вы хорошо его знаете? – проговорил мистер Лонгклюз, чувствуя, что надо же как-то поддерживать беседу.

— Да, недурно, – отвечала юная леди, и намек на румянец появился на ее задорном личике. – Впрочем, описанное мной заметил бы всякий, кто прожил бы неделю в одном доме с лордом Уиндерброуком.

Насколько автору известно, мисс Мобрей сама с год назад имела виды на лорда Уиндерброука, потому и была теперь так язвительна, а на успех Элис Арден глядела с толикой досады. А впрочем, в ее сердце уже гнездилась истинная любовь, которой, пожалуй, также не суждено было увенчаться успехом.

«Лорд Уиндерброук; я его не знаю. Не тот ли это джентльмен, с которым мисс Арден беседовала в музыкальном салоне? Он не то чтобы худощав, но определенно не толст; ростом чуть выше среднего, слегка сутулится. На вид ему за пятьдесят, волосы – будто старомодный парик каштанового цвета, и он зачесывает их назад, так что надо лбом получается этакий конус. Он кажется несколько чопорным и очень вежливым; улыбка не сходит с его физиономии. Сюртук на нем синий, в петлице цветок, на носу миниатюрные золотые очки – наверняка из Парижа; сквозь них он в окно и смотрел».

Эти мысли пронеслись в голове мистера Лонгклюза, а вслух он спросил:

— Этот лорд Уиндерброук имеет нос с горбинкой?

— Да, у него тонкий орлиный нос, а лицо загорелое.

«Значит, тот загорелый субъект с орлиным носом, чей возраст близок к пятидесяти трем годам, а физическое тело – к Элис Арден, точно лорд Уиндерброук!»

— А давно ли сладилось дело или это внезапное решение?

— И то и другое, – отвечала мисс Мобрей. – Полагаю, сэр Реджинальд уже некоторое время вынашивал этот план, а объявил о нем как-то вдруг. Мой опекун, мистер Дэвид Арден – вы его знаете, – говорит, что лорд Уиндерброук в письме просил руки Элис Арден у ее отца; а вы сами видели, как счастлива молодая леди. Вероятно, мы имеем все основания считать, что в кои-то веки никто не чинит препятствий истинной любви – не так ли, мистер Лонгклюз?

— То есть никаких возражений нет? – улыбнулся Лонгклюз. – Жениху не помешало бы быть чуточку моложе.

— Я лично жалоб не слыхала. Хорошо и то, что жених не на десять или все двадцать лет старше. Я уверена, что счастье его не умалилось бы, зато комичность ситуации точно бы возросла. Вы поедете завтра на скачки с леди Мэй Пенроуз и всей компанией? – вдруг спросила мисс Мобрей.

— Нет, я не получал приглашения.

— А лорд Уиндерброук поедет.

— Ему и положено.

— Кажется, мистер Дэвид Арден недоволен; ну да не ему решать, кто и как развлекается. Удивительно другое: почему вам не рассказал обо всем Ричард Арден? Вы ведь с ним большие друзья.