Потерянный для любви - Мэри Элизабет Брэддон Страница 125

Как ни странно, эта независимая девушка не могла существовать в атмосфере, совершенно лишенной любви. На Войси-стрит никто не испытывал к ней особой симпатии; она не вкусила всех сладостей родительской нежности, не купалась в ласковых улыбках бабушки, но Джаред и миссис Гернер не были к ней равнодушны. Временами они тоже проявляли свою привязанность. Когда Джаред пребывал в хорошем настроении, она была «его девочкой» и «малышкой». Миссис Гернер, когда дела шли гладко, звала ее «дорогуша Лу» и даже в худшем случае –  «наша Лу». Она была одной из них и в глубине души нежно их любила –  даже ворчливую бабушку.

Здесь она была чужой. Незваной гостьей, бродяжкой из нижнего мира, которая пробралась в эту возвышенную сферу и тут же почувствовала себя нежеланной и неуместной.

— Я здесь больше не останусь, –  проговорила Лу, глядя в голубое небо с кудрявыми плывущими облаками. –  Я убегу. Вернуться к отцу не получится, ведь он выгнал меня из дому, но я эмигрирую –  поеду в Австралию. Где там мистер Чамни заработал все свои деньги? В Квинсленде. У мистера Лейборна есть акции кораблей, которые туда ходят. Он о них рассказывал. Корабли, что увозят сотни эмигрантов в большую плодородную страну, где всем хватает места и еды. Отправлюсь в Квинсленд. Говорят, домашняя прислуга всегда нужна. А я умею выполнять домашнюю работу. В свое время у меня ее было предостаточно. И мне бы там хорошо платили, за несколько лет я подкопила бы денег и со временем стала леди. А ночью, когда вся работа переделана, у меня было бы пару часов на чтение, как на Войси-стрит. Пора дать себе образование получше, чем то, на которое способна мисс Сторк за три жалких года.

Эта импульсивная молодая особа быстро сообразила, на что можно опереться. У нее были деньги –  банкнота, что дал ей Уолтер, тайный клад, о котором она думала с благодарностью в часы уныния. Эта сумма поможет ей бежать в любую минуту.

Пока Луиза размышляла об этом ужасном шаге, прозвенел колокольчик к чаю. Шесть часов. Еще через два часа спустится мягкая летняя темнота. Она знала все привычки этого дома. Молитвы читались в восемь. Еще полчаса дверь большого зала оставалась открытой. Пока вся школа будет молиться в столовой, она может прокрасться вниз с узелком одежды и тихонько выскользнуть во двор. Высокие железные ворота были закрыты, но ключ оставался в замке, пока главная горничная не выходила в половине девятого запереть дом на ночь. Любой, кто приходил в Терлоу-хаус после этого времени, сталкивался с таким грохотом засовов, звяканьем ключей и лязгом цепей, что остро ощущал несвоевременность своего визита.

Два часа, два медленных тихих часа –  и она будет за пределами Терлоу-хауса, на свободе. Она думала о корабле с белым парусом, о безбрежном морском просторе, об океане, который видела только на картинах. Думала о скромных простых людях, которые станут ее спутниками. Она не встретит презрения с их стороны. Она знала, как добры люди на Войси-стрит, как дружелюбны и готовы помочь, как интересуются благополучием соседей. Пусть они любят скандалы и не прочь бросить первый камень, но готовы поднять жертву, отвести ее в свой дом, перевязать раны и утешить, когда побивание камнями закончится.

Будет ли ее бегство актом неблагодарности по отношению к Уолтеру –  меценату, который хотел, чтобы она получила образование и стала леди? Похоже, что так, но на самом деле нет. Это лучшее, что она может для него сделать –  навсегда убраться с его пути, –  тогда источник замешательства, причина неприятностей уйдут из его жизни. Он выглядел таким огорченным, таким смущенным, так жалел ее при их печальном расставании, когда ее окончательно покинула сила духа и она пролила глупые слезы ему на грудь.