Потерянный для любви - Мэри Элизабет Брэддон Страница 129

Лу пришлось не раз спрашивать дорогу, предъявляя билет как гарант своей уместности в этом неведомом мире, прежде чем она добралась до длинного низкого сарая, где распорядитель раздавал эмигрантам разный скарб: кровати, жестяные кастрюли, столовые приборы (вилки и ложки из блестящего белого металла не посрамили бы обеденный стол среднего класса), скобяные изделия, кокосовое мыло, а тем избранным странникам, которые под залог будущего заработка делали запасы в настоящем, даже одежду: мужчинам –  синие шерстяные джерси и молескиновые брюки, женщинам –  прочную коричневую и серую ткань на платья и нижние юбки.

На складе суматоха отъезда достигла своего апогея. За столом сидел клерк, записывая имена эмигрантов, номера коек: здесь –  семейные группы по два, два с половиной, три, три с половиной, четыре, четыре с половиной, пять человек (за половину считали несовершеннолетних членов клана); там, поодиночке –  юный сельский работяга, бледный механик, девушка, которая ехала через весь мир в поисках лучшей жизни.

Эмигранты проходили по узкому проходу с перилами вроде тех, что ограждают очередь у входа в парижский театр, и, получив номер спального места, направлялись к прилавку, за которым мистер Свон, поставщик снаряжения, распределял свои запасы: сначала узкий соломенный матрас в новом чехле –  чистый, только что с фабрики; затем набор жестяных посудин: кружка, тарелка, таз; потом –  столовые приборы, а в конце –  три-четыре куска светлого кокосового мыла; и (не всем) молескины и джерси.

Этот мистер Свон был приятным расторопным джентльменом с открытым добродушным лицом и выглядел моложе своих лет. Всю жизнь он продавал товары эмигрантам или заключал контракты на миски и матрасы и, так и не уехав сам, считал эмиграцию лучшим, что может случиться: жребием, для которого рождены все, а те, кто остался дома, просто обманули судьбу и лишили Квинсленд его граждан. Мистер Свон опустошил бы Британские острова и послал их жителей на юг в поисках удачи, снабдив жестяными мисками. Он с восторгом изучал Шекспира, и стихи великого барда всегда вертелись у него на языке –  практически ни одна миска не уходила от него без удачной цитаты. Сегодня утром он славно поработает несколько часов, дело будет двигаться быстро, как всегда: зазвенят, загремят кастрюльки, зашуршат соломенные матрасы, сарайчик переполнится людьми, эмигранты будут с трудом пробираться к прилавку, шататься под тяжестью матрасов для целой семьи, и над всем этим гулом весело взовьются шекспировские цитаты, и уже днем мистер Свон отправится в Грейвзенд на борту «Земли обетованной», обходя каждый уголок корабля и раздавая свои миски до последней минуты.

— Ну что ж: я снова хорошо потрудился, –  сказал мистер Свон, проверяя ряд ваучеров, квитанций на распределенные товары, по которым он сможет предъявить правительству Квинсленда требование на возмещение расходов. –  Вон там еще парень: давайте подождем, пока он пройдет. Ну-ка, молодой человек, пошевеливайтесь с этими матрасами. Так, красавица, вы тоже к нам? –  обратился он к Луизе, которая как раз подошла к стойке. –  Едете одна? Ах, надоела эта истрепанная старая страна, я полагаю. И вы решили упорхнуть туда, где посвежее. Все верно. Квинсленд –  именно то, что вам нужно. Там найдется место и возможности для каждого. Вот вам, дорогуша: одна тарелка, одна кружка, две ложки. А на борту куча одиноких мужчин на носу. Молодые женщины располагаются на корме, но видал я некоторых из них и в носовой части.