Потерянный для любви - Мэри Элизабет Брэддон Страница 135

Знакомство Флоры с известным латинским поэтом только началось, когда однажды ее застал врасплох визит особы, которую она раньше не встречала и чье право приближаться к ней было сомнительным.

Стояло прекрасное теплое августовское утро, и Марк Чамни, собравшись в Сити по делам, не хотел, чтобы дочь сидела дома в такую теплую погоду.

— Отправляйся-ка с Пупсом на прогулку в Сады, милочка! Он не прочь пробежаться.

Пупс был миниатюрным терьером, чьи лапы и хвост, казалось, были заимствованы у его естественного врага –  крысы, черно-подпалым песиком с блестящей шкуркой, за которую его можно было безболезненно поднять над землей (шкурка была велика ему на полтора размера, что, как предполагалось, было признаком его высокого происхождения, как и крошечный влажный носик, и редкая поросль на маленькой круглой голове). Этого зверька мистер Чамни подарил дочери в качестве компаньона и утешителя; и –  юность легкомысленна –  временами Флора и впрямь находила отраду в любвеобильности Пупса.

— Хорошо, папочка, я чуть-чуть пробегусь с Пупсом. До встречи, дорогой! Обещай, что не будешь ходить слишком быстро, перегреваться или сидеть в экипаже с открытыми окнами и слишком долго отказывать себе в печенье и хересе!

— Что ты, Крошка, я буду осторожен, как старушка! И рассчитываю в третьем часу дня быть уже дома.

Флора проводила отца до двери в холл, потом до ворот палисадника и поцеловала прямо у Кенсингтон-роуд, к восхищению некоторых молодых джентльменов, проезжавших мимо на подножке омнибуса. Затем вернулась в пустую гостиную, апатично прошлась туда-сюда пару раз, выглянула во все три окна поочередно, не обращая ни малейшего внимания на Пупса, и почувствовала, что жизнь была совершенно безрадостной.

К счастью, она обещала доктору написать латинское упражнение, так что после недолгого унылого безделья взялась за книги, перо и чернила, приступила к заложникам, рабам, посыльным, кораблям, мальчикам и девочкам, горожанам и старикам и вскоре увлеклась трудностями своей задачи.

Она все еще корпела над грамматикой, постоянно прибегая к помощи словаря, когда горничная внесла ей карточку –  маленькую, жесткую, какой обычно пользуются мужчины, –  однако имя на ней было женским.

Г-жа ГЕРНЕР

Дамский гардероб

Войси-стрит 11, Фицрой-сквер

N.B.: щедрые условия для дамской одежды, бывшей в употреблении.

Предлагается обслуживание на дому.

— Пожилая дама хочет вас видеть, мисс.

Флора с недоумением уставилась на карточку. Ее интерес пробудили слова Фицрой-сквер. Любой, кто приходил оттуда, имел право на ее внимание. Ей могли что-нибудь рассказать про Уолтера.

При этой волнующей мысли на ее щеках проступил очень слабый румянец медленно возвращавшегося здоровья.

— Я не знаю, кто это, –  ответила она, –  но встречусь с ней. Можете проводить ее сюда.

Вскоре появилась миссис Гернер –  не обычная миссис Гернер с Войси-стрит, а переработанное и улучшенное издание той же книги, переплетенное в атлас сливового цвета.

Ради этого визита миссис Гернер прибегла к своим запасам. Она была одета в достопамятный атлас, и яркий свет августовского дня безжалостно проявлял винные пятна по всей его передней части. Величественные плечи укрывал французский кашемир –  древний, но некогда шикарный, –  странное сочетание оттенков которого на его кайме в елочку приглушилось от времени. Шляпка из фиолетового бархата с желтохвостой райской птицей была великолепна, хотя и не по сезону. Перчатки из черного кружева открывали тонкие, похожие на когти руки, которые должны были прикрывать. Она несла с собой реликвии минувших веков –  черный бархатный ридикюль и старинный зеленый зонтик.