Шах и мат - Джозеф Шеридан Ле Фаню Страница 150

День, который знаменовал начало обладания древним титулом и появления новой власти, выдался для сэра Ричарда хлопотным и тяжелым, так что молодой баронет отнюдь не расстроился, когда день этот подошел к концу. Сэр Ричард мотался по городу в наемном экипаже, вжимаясь в спинку сиденья, словно беглый должник, дабы не быть замеченным через окошко; сэр Ричард говорил с теми, с кем был вынужден говорить, очень тихим, отрывистым речитативом, прямо не выходя из кэба. И вот стемнело, зажглись фонари, и сэр Ричард, усталый, вернулся в лондонскую квартиру и послал за портным, чтобы справить себе

Чернильно-черный плащ и остальное

Того же цвета мрачного, мадам,

Что утвердил давно для нас обычай[91].

Покончив с этим, сэр Ричард написал несколько писем йоркширским родственникам, с которыми следовало оставаться в хороших отношениях, и, наконец, дозрел до поездки в Мортлейк-Холл. Целый комплекс неприятных ощущений рождала в сэре Ричарде мысль об этом визите к хладному хозяину родового гнезда, коему смерть сообщила мрачное благородство, навестить коего в течение суток после кончины требовали как приличия, так и долг. Сэру Ричарду заранее было тошно, но мог ли он тянуть долее?

И вот мы видим его в кэбе – вжавшись в сиденье, он катит по улицам, освещенным газовыми фонарями; по мере того как возница забирает на северо-восток, улицы делаются все неряшливее, мелькают убогие лавчонки. А вот позади остался живописный старинный городишко с его мутными огоньками окон, с поблекшим лоском гостиницы «Гай Уорикский». Теперь можно принять более вольготную позу и выглянуть в окно, ведь кэб уже на узкой дороге, в реликтовой роще.

Далее сэр Ричард едет по широкой аллее, под сенью благородных деревьев, что высятся с обеих сторон; его охватывает дрожь, и он снова вжимается в спинку сиденья, и замирает, и первое движение делает не раньше, чем кэб останавливается у парадного крыльца, а стук возницы в парадную дверь разносится по холлу и коридорам, в которые сэр Ричард всего сутки назад не смел вступить без приглашения.

Крозер торопливо спустился со ступеней, спеша приветствовать мастера Ричарда.

— Ну как ты, старик? – спросил сэр Ричард и через окно кэба протянул руку для пожатия, стараясь, насколько получится, отсрочить свое появление в доме. – Я задержался – раньше приехать не вышло. Были хлопоты в городе – всякие разные, связанные с… с этим.

И сэр Ричард сделал жест в сторону распахнутой двери и с мрачным видом качнул головой.

— Как Марта, Крозер?

— Благодарствую, сэр, ничего, держится. Для нее это большой удар.

— Конечно; бедная старая Марта! А мистер Пэллер уже был здесь – это тот, который… который…

— Из похоронного бюро? Да, сэр, он приехал к двум часам, да с помощниками; они в комнате усопшего хлопотали. Потом вскоре и гроб доставили, сэр. Я так думаю, скоро они уехать должны; они уж четверть часа тут. И еще, сэр, осмелюсь спросить, который день вы изволите назначить для похорон?

— Не знаю, Крозер; это мне нужно обговорить с дядей. Он сказал, что сам приедет вечером, около девяти, а сейчас почти девять. Где Марта?

— У себя, сэр, надо полагать.

— Я к ней не пойду. Пусть она сама придет в дубовую гостиную.

Ричард выбрался из кэба и вступил в дом, которому стал хозяином; душу его стесняли дурные предчувствия.