Потерянный для любви - Мэри Элизабет Брэддон Страница 199

Он подробно расспросил миссис Гернер о том, что ей известно о пропаже, но на этот счет у его матери не было ни единой мысли.

— Ты же знаешь, Джаред, что я никогда не выбрасываю из твоей комнаты ни клочка, ни лоскутка, –  укоризненно сказала она.

— Может, и так, мама, но ты могла сунуть ее в какой-нибудь угол.

Однако теперь все углы были вывернуты наизнанку, и Джаред больше не питал надежд на то, что «страдивари» затерялась среди пыли и хлама его квартиры.

Он призвал на бестолковые головы детей своего жильца нечто обратно противоположное благословению и уселся с мрачным видом; единственный луч надежды, освещавший его путь, погас во тьме.

«Я мог бы закончить скрипку к субботнему вечеру, –  думал он, –  и пятерка Агасфера заткнула бы все дыры».

Он встал перед рядом потертых сапог и приступил к осмотру. Его гардероб в этом отношении уже давал слабину, и дело дошло до замены подошв и набоек. Впереди всех стояла пара ботфортов, которыми Джаред в свое время гордился. Правда, они уже давно вышли из моды, однако, как любил говаривать Джаред, в ботфортах всегда есть нечто такое, что возвышает их над другими сапогами. Он уныло посмотрел на эти роскошные голенища. Они немного бугрились по бокам, слишком точно воспроизводя в застывшей форме все изъяны и дефектные выпуклости ног своего владельца. Это были сапоги, которыми уже не похвастаешься, даже если искусство чеботаря может вернуть им прочность и водонепроницаемость.

«Их все равно надо бы отремонтировать», –  смирившись, подумал он и взялся за один из некогда прекрасных сапог.

Носок зацепился за разболтанную крышку старого потрепанного пианино и приподнял ее.

— Ей-богу! –  воскликнул Джаред. –  А внутрь я и не заглядывал!

Он немедленно открыл пианино –  попросту стащил переднюю стенку с выцветшим красным шелком и сломанной латунью, как будто собирался настроить инструмент. Да, там лежала спинка «страдивари» –  сзади, за ржавыми струнами, куда она, видимо, упала, когда миссис Гернер убиралась в комнате. Эту процедуру она проделывала с большими интервалами совместно с помощницей.

Джаред побежал к лестнице и крикнул, свесившись через перила:

— Пришли мне крепкого чая и рагу, мама, и принеси вязанку дров, чтобы растопить клей. Мне предстоит долгий рабочий день.

У него разыгрался аппетит –  сильнее, чем за долгое время, он почувствовал, как к нему возвращаются сила и мужество. В честном труде есть здоровый аромат, который освежает даже самые увядшие души.

Он тут же занялся клеями, лаками и маслами, тихонько насвистывая во время работы с удовлетворением художника от своего искусства –  пусть не слишком возвышенного искусства –  скрипичного доктора, которое в чем-то сродни мошенничеству, но тем не менее. Он собирался сотворить нечто новое, даже если это будет всего лишь поддельная скрипка.

Миссис Гернер лично принесла сыну завтрак, гордая и счастливая прислуживать ему, когда он снисходил до улыбки.

— Я нашел спинку скрипки в этой проклятой старой шарманки, –  сказал Джаред, указывая на ветхий инструмент. –  Ты, должно быть, уронила ее туда, когда занималась своей чертовой уборкой.

Миссис Гернер возразила, что только «эта девица» способна на такую глупость.

— Вполне на нее похоже, –  заметила она, и Джаред сказал, налегая на рагу и яйцо пашот: