Русские заветные сказки - Александр Николаевич Афанасьев Страница 23

— Ты вчера у меня стоял?

— Стоял.

— А потом лёг и заснул?

— Лёг да заснул.

— Ну, так и у меня: хуй встанет – постоит, постоит, потом опустится и уснёт. Так и скажи генералу.

Посев хуев

Жили-были два мужика, вспахали себе землю и поехали сеять рожь. Идёт мимо старец, подходит к одному мужику и говорит:

— Здравствуй, мужичок!

— Здравствуй, старичок!

— Что ты сеешь?

— Рожь, дедушка!

— Ну, помоги тебе Бог, зародись твоя рожь высока и зерном полна!

Подходит старец к другому мужику:

— Здравствуй, мужичок!

— Здравствуй, старичок!

— Что ты сеешь?

— На что тебе надо знать? Я сею хуи!

— Ну и зародись тебе хуи!

Старец ушёл, а мужики посеяли рожь, заборонили и уехали домой.

Как стала весна да пошли дожди – у первого мужика взошла рожь и густая, и большая, а у другого мужика взошли всё хуи красноголовые, да так-таки всю десятину и заняли: и ногой ступить негде – всё хуи! Приехали мужики посмотреть, каково их рожь взошла; у одного дух не нарадуется, глядя на свою полосу, а у другого так сердце и замирает. «Что, – думает, – буду я теперича делать с эдакими чертями?»

Дождались мужики – вот и жнитво пришло; выехали на поле: один зачал рожь жать, а другой смотрит – у него на полосе выросли хуи аршина в полтора, стоят себе красноголовые, словно мак цветёт.

Вот мужик поглазел-поглазел, покачал головой и поехал назад домой; а приехавши собрал ножи, наточил повострее, взял с собой ниток и бумаги и опять воротился на свою десятину. И начал хуи срезывать: срежет пару, обвернёт в бумагу, завяжет хорошенько ниткою и положит в телегу.

Посрезывал все и повёз в город продавать.

«Дай-ка, – думает, – повезу, не продам ли какой дуре хошь одну парочку!»

Везёт по улице и кричит во все горло:

— Не надо ли кому хуи, хуи, хуи! У меня славные, продажные хуи, хуи, хуи!

Услыхала одна барыня, посылает горничную девушку:

— Поди поскорее, спроси, что продаёт этот мужик?

Девка выбежала:

— Послушай, мужичок! Что ты продаёшь?

— Хуи, сударыня!

Приходит она назад в горницу и стыдится барыне сказать.

— Сказывай же, дура! – говорит барыня, – не стыдись! Ну, что он продаёт?

— Да вот что, сударыня: он, подлец, хуи продаёт!

— Эка дура! Беги скорей, догони да поторгуй, что он с меня за пару возьмёт?

Девка воротила мужика и спрашивает:

— Что парочка стоит?

— Да без торгу сто рублей.

Как только сказала девка про то барыне, она сейчас же вынула сто рублей.

— На, – говорит, – поди, да смотри выбери какие получше: подлиннее да потолще.

Приносит девка мужику деньги и упрашивает:

— Только, пожалуйста, мужичок, дай каких получше.

— Они у меня все хороши уродились!

Взяла горничная пару добрых хуев, приносит и подаёт барыне; та посмотрела, и показались ей оченно*. Суёт себе куда надыть, а они не лезут.

— Что же тебе мужик сказал, – спрашивает она у девушки, – как командовать ими, чтобы действовали?

— Ничего не сказывал, сударыня.

— Эка ты дура! Поди сейчас спроси.

Побежала опять к мужику:

— Послушай, мужичок, скажи, как твоим товаром командовать, чтобы мог действовать?

А мужик говорит:

— Коли дашь ещё сто рублей, так скажу!

Горничная скорей к барыне:

— Так и так, даром не сказывает, сударыня, а просит ещё сто рублей.

— Экой сукин сын! Ну, делать нечего, отдай ему сто рублей! Такую штуку и за двести рублей купить – не дорого!