Русские заветные сказки - Александр Николаевич Афанасьев Страница 28

— Пожалуй!

Пустила его в сад, взяла деньги и легла на траву; а парень скинул портки и стал её хуем тихонько по губам поваживать и так раззадорил, что барыня сама просит:

— Ткни в срединку! Пожалуйста, ткни!

А парень не хочет:

— Я просил только по губам поводить.

— Я отдам тебе назад все твои деньги, – говорит барыня.

— Не надо!

А сам все знай поваживает по губам-то.

— Я у тебя шестьсот взяла, а отдам тысячу двести, только ткни в срединку!

Отец глядел-глядел и закричал из-за решётки:

— Бери, сынок! Копейка на копейку – хороший барыш*! Барыня услыхала, да как вырвется и убежала. Остался парень без копейки и заругался на отца:

— Кто просил тебя кричать-то, старый хрен!

По-собачьи

В  некотором царстве жил-был дворянин, у него была дочь-красавица.

Пошла она как-то погулять, а лакей идёт за ней позади да думает: «Эка ловкая штука! Ничего б, кажись, не желал на свете, только б отработать её хоть один разок, тогда б и помирать не страшно было!»

Думал, думал, не вытерпел и сказал потихоньку:

— Ах, прекрасная барышня! Шаркнул бы тебя хоть по-собачьи!

Барышня услыхала эти слова, и как воротилась домой, дождалась ночи и позвала к себе лакея.

— Признавайся, мерзавец, – говорит ему, – что ты говорил, как я гулять ходила?

— Виноват, сударыня! Так-то и так-то говорил.

— Ну, коли хотел, так и делай сейчас по-собачьи, не то всё папеньке расскажу…

Вот барышня заворотила подол, стала посреди горницы раком и говорит лакею:

— Нагибайся да нюхай, как собаки делают!

Холуй нагнулся и понюхал.

— Ну, теперича языком лизни, как собаки лижут!

Лакей лизнул раз, и два, и три раза.

— Ну, теперь бегай вокруг меня!

Начал он кругом барышни бегать; обежал разов десяток, да опять пришлось нюхать и лизать ей языком. Что делать? Морщится, да нюхает, плюёт, да лижет!

— Ну, теперича на первый раз будет! – сказала барышня, – ступай ложись себе спать, а завтра вечером опять приходи.

На другой день вечером опять барышня позвала к себе лакея:

— Что ж ты, мерзавец, сам не идёшь? Не всякий же день за тобой посылать; сам знай своё дело!

Сейчас заворотила свой подол и стала раком, а лакей стал ей под жопой нюхать и языком в пизде лизать: обежит кругом её разов десять да опять понюхает да полижет. Эдак долгое время угощала его барышня, да потом сжалилась, легла на постель, заворотила подол спереди, дала ему разок поеть и простила всю вину.

Лакей отработал да и думает: «Ну, ничего! Хоть и полизал, да своё взял».

Две жены

Жили-были два купца, оба женатые, и жили они промеж себя дружно и любовно. Вот один купец и говорит:

— Послушай, брат! Давай сделаем пробу, чья жена лучше мужа любит.

— Давай, да как пробу-то сделать?

— А вот как: соберёмся-ка да поедем на Макарьевскую ярмарку, и которая жена пуще станет плакать, та больше и мужа любит.

Вот собрались в путь, стали их провожать жёны: одна плачет, так и разливается, а другая прощается и сама смеётся. Поехали купцы на ярмарку, отъехали эдак вёрст пятьдесят и разговорилась между собой.

— Ишь, как тебя жена-то любит, – говорит один, – как она плакала-то на прощанье; а моя стала прощаться – а сама смеяться!

А другой говорит:

— Вот что, брат! Теперь жёны нас проводили, воротимся-ка назад, таким образом да посмотрим, что наши жёны без нас делают.

— Хорошо!