Шах и мат - Джозеф Шеридан Ле Фаню Страница 50

— Ой, совсем забыла. Ричард нынче вечером встречается с папой. Им нужно обсудить что-то наедине.

— Понимаю! – отозвалась леди Мэй и погрузилась в задумчивость.

Какова была истинная природа интереса, проявляемого добродушной леди Мэй к Ричарду Ардену? Ее возраст вроде бы гарантировал, что интерес сугубо материнский; но что на самом деле? Лондонский бомонд, согласно представлениям того времени, посмеивался над чувствами леди Мэй и смотрел сию комедию с любопытством.

Итак, в гостиной царили свет и оживление, причем сияние из окон поддерживалось фонарями за окнами. Здесь говорили о предстоящих развлечениях с нетерпением сугубо юношеским, а колеса экипажей, грохоча по мостовой, своим утробным басом оттеняли этот щебет.

Зато на печальные земли Мортлейка навалилась немая тьма, и уныние это непробиваемо. Сердцевиной, или, если угодно, мозгом, здесь является особняк, где в просторной сумрачной комнате, у тлеющего огня, восседает некто – не столько хозяин, сколько призрачный гость.

Глава XV. Отец и сын

Пригревшись, сэр Реджинальд Арден задремал над своим «Ревю де Дё Монд»[30], который удерживал между большим и указательным пальцами; журнал захлопнулся у него на коленях. Очнулся сэр Реджинальд, когда услышал голос Крозера; он поднял взгляд и даже как будто не сразу поверил собственным глазам, когда они различили в дверном проеме фигуру, которую сэр Реджинальд не видел целых два года.

Примерно одно мгновение пожилой баронет задавался вопросом, а не сон ли ему снится и что на самом деле есть этот безупречный овал лица, эти большие ласковые глаза, этот дивно очерченный рот с темно-каштановыми усиками – нежнейшими, положительно шелковыми, будто бы не ведавшими, что такое бритва, – бесплотный ли это портрет, который взялся из ниоткуда, или его единственный сын во плоти? Вот почему взор баронета выражал недоумение и удивление.

— Мне следовало явиться раньше, сэр, но ваше письмо я получил всего час назад, – произнес Ричард Арден.

— Боже! Дик? Ты все-таки приехал! А я думал, ты мне снишься. Дай руку. Надеюсь, Дик, сегодня мы покончим с нашей прискорбной ссорой. Интересы отца и сына – я говорю о серьезных интересах – не должны разниться, Дик.

Сэр Реджинальд Арден простер костлявую руку и улыбнулся сыну, приглашая его войти, однако при этом как бы и сдерживая, а молодой человек, сколь ни был ловок и развязен, пожал эту руку с явным смущением.

— Выпьешь чего-нибудь, Дик?

— Нет, сэр, благодарю.

Сэр Реджинальд украдкой пытался прочесть мысли Ричарда, поэтому начал издалека:

— У меня для тебя новость, Дик; это касается Элис. Ну что, подождать, пока ты сам догадаешься, в чем тут дело?

— Я самый недогадливый человек на свете; прошу вас, сэр, не томите меня.

— Там, на бюро, я оставил письмо от Уиндерброука; не сочти за труд, возьми его и положи на этот стол. Кстати, ты знаком с Уиндерброуком?

— Да, но не коротко.

— Так вот, он пишет… письмо доставили всего час назад… короче, он хочет жениться на твоей сестре, если она не против. Он просит моего согласия и приводит перечень плюсов, которые я получу. Недурной такой перечень, я бы сказал, Уиндерброук очень щедр. Погоди-ка. А, вот. Прочти сам, Дик.

По мере того как Ричард читал, глаза его округлялись, а дыхание становилось все прерывистее. Баронет следил за ним неотрывно.