Потерянный для любви - Мэри Элизабет Брэддон Страница 87

Глава XV

Мне кажется, мир стал немного иной

С тех пор, как услышала шаг легкий твой.

Что тихо ступает по тонкому краю,

Меж мною и бездной, где я умираю.

Я думала, я в этой бездне тону,

Но новую вдруг услыхала струну

В звучании жизни.

Элизабет Баррет Браунинг. Сонет 7

Под конец второй недели вернулся доктор Олливант, которого лондонские заботы совсем доконали. Он выглядел изможденным, бледным и замученным. Его друзья заметили перемену. Он чересчур много работал, сказали они.

Однако, к несчастью для доктора, перемены в нем произошли не из-за тяжкого труда. Он попытался обходиться без Флоры, забыть ее очарование; заставлял себя переносить жизнь без нее или надежды на их возможный союз; старался изо всех сил –  и потерпел жалкую неудачу. Любовь, настигающая жертву в возрасте Катберта Олливанта, –  это не лукавый дух, ведущий юных по пути наслаждения с венком из роз. Купидон зрелых людей –  неумолимый хозяин, который сковывает своих рабов железными кандалами и подгоняет железным стрекалом.

Марк Чамни приветствовал старого школьного товарища с большей сердечностью, чем обычно. Он выглядел счастливее, чем при их расставании, благодаря уверенности в будущем Флоры. Его рукопожатие приобрело былую силу.

— Бранскомб тебе на пользу, Марк, –  сказал доктор.

— Правда? Дело в том, что последнюю неделю или около того я провожу время прекрасно, как никогда.

— Не очень-то лестно для моего самолюбия, –  заметил доктор.

— Только не подумай, что я по тебе не скучал, Олливант, очень даже скучал. Я радуюсь не за себя. Мне нравится видеть наших птенчиков вместе. Уолтер и Флора в таком восторге от этого местечка, прекрасной погоды и друг друга! Я с удовольствием за ними наблюдаю.

При упоминании Уолтера Лейборна лицо доктора, как всегда, омрачилось. Будучи обычно хозяином своих эмоций, здесь он ничего не мог с собой поделать.

Среди прочих на этой неделе была запланирована поездка в старинную церковь Тадмор в Пустыне, затерянную среди зеленых лесистых холмов, давно заброшенную, не считая живописного уединенного кладбища у ее подножия. В западных графствах полагали, что это была одна из старейших церквей Англии.

Линейку заказали на следующий день к одиннадцати утра, и Флора аккуратно упаковала в корзину пирог с бараниной и песочный торт, лукошко с отборной клубникой и бутылочку сливок, еще бутылки и прочее, так что корзина вышла довольно тяжелой. Она приготовила множество шалей и пледов, чтобы папочка не замерз, поскольку нежно заботилась о его благополучии.

Уолтер должен был править лошадью, о чем он сам настоятельно попросил. Марк сел рядом с ним, так что Флора и доктор оказались в линейке друг напротив друга, что привело доктора в восторг. Он возвращался в Бранскомб, не думая о будущем, решив взять все возможное счастье от настоящего, без раздумий и ожиданий. Сидеть напротив нее в этой нескладной повозке; видеть, как тень и солнечный свет сменяют друг друга на невинном личике; говорить с ней и слушать нежные умные ответы, быть с ней наедине, ее товарищем, другом и советчиком –  можно ли вымолить у настоящего большую радость, чем эта?

Так что он перестал думать о будущем и всей душой отдался счастью текущего момента. Мистер Чамни был словоохотлив и пустился в свои австралийские воспоминания, которые Уолтер слышал уже не раз. Молодой человек уделял все внимание собеседнику и лошади, и ему некогда было даже обернуться и побеседовать с Флорой, разве что обронить замечание о красоте пейзажа. Трое из них собирались не раз спешиться и побродить по холмам, чуть ли не самым крутым в этом районе. Но доктор настоял, чтобы Марк оставался на месте –  такие подъемы были не для него. Его друг со вздохом подчинился.