Сердце магмы - Милена Завойчинская Страница 10

Я снова бросила взгляд на Кирилла. Он аккуратно, с хирургической точностью, резал мясо. Его движения были выверены, он даже держал нож и вилку с раздражающей неестественной правильностью.

Я аж засмотрелась и смутилась, поймав себя на том, что не просто таращусь на то, как он ест, но еще и размышляю о его пристрастиях. Что ему нравится? Он явно предпочитает простую, но качественную еду. Ничего лишнего. На тарелке никаких соусов, ничего острого или слишком яркого. Все сдержанно, функционально и, должно быть, невероятно дорого.

— Смотри-ка, наш принц опять ест спаржу, — шепнула я Алине, кивая в их сторону. — Интересно, он вообще в жизни примитивный банальный шашлык ел? Или для его высочества это слишком низменно?

Ну ладно-ладно, я была несправедлива, знаю. Но он меня раздражал.

— А может, он просто следит за фигурой? — едва слышно предположила Алина, с завистью бросив взгляд на тарелки парней. — Хотя я бы на его месте умерла от скуки. Спаржа и мясо — это, конечно, очень вкусно. Но никакого тебе фастфуда, никакого сладкого… Смотри, он даже компот не пьет. У него своя вода, из стеклянной фляжки.

— Да ему, походу, вообще ничего не доставляет удовольствия, — проворчала я. — Даже еда для него — просто процесс поглощения топлива.

Мяса хотелось, да. Даже со спаржей, хотя сейчас лучше бы перчика болгарского и баклажанов.

В этот момент Кирилл поднял голову и поймал мой взгляд. Он медленно, демонстративно отпил из своей фляжки, его глаза холодно блеснули. Я покраснела, пойманная на месте преступления, и тут же уткнулась в свою гречку.

Да ну е-мое. Опозорилась еще с этой проклятущей спаржей… Ешь, Васька, гречку.

Но самые жаркие споры у нас с Волковицким вспыхивали на «Теории магии» у Леонида Игнатьевича. Его аудитория была самой аскетичной. Не та, самая первая, где мы с ним впервые познакомились. Другая.

Темные стены, черная графитовая доска, на которой мелом писались сложнейшие формулы и схемы. Боже, их даже перерисовать и переписать не всегда легко было. Не то что понять.

Кирилл, с его блестящей подготовкой и долгими часами у магических репетиторов и платных педагогов, щелкал задачи как орехи. Я же часто проваливалась в теорию, мне не хватало фундамента, той самой нулевой подготовки, которую получали все дети из магических семей. Я была первая и единственная в своем окружении. И никто из нас долго и не догадывался, что я маг, а не просто экстрасенс.

Однажды мы разбирали сложнейший закон о взаимодействии параллельных измерений. У меня в голове была каша и отчаяние. Я сидела, кусая губы над конспектами, чувствуя, как краснею от досады и злости на саму себя. Хотелось плакать и биться головой об стол.

Леонид Игнатьевич задал каверзный вопрос о стабилизации портала при фазовом сдвиге. Я потупила взгляд, надеясь, что мне повезет, меня не спросят, что случится чудо и я смогу понять эту жуткую тему.

Не повезло.

— Пожарская, что вы мне скажете? — спросил Леонид Игнатьевич.

Что я ему скажу? Что я дурочка с переулочка и ничего не поняла. Я открыла рот, закрыла…

— Василиса, уделите еще внимание вопросу, — пожурил меня преподаватель и спросил другого студента.

Я же, понурившись, смотрела на формулу на тетрадной странице. И тут сбоку раздался надменный, нарочито скучающий голос моего недруга: