Элла. Тёмные отражения прошлого - Мила Шедер Страница 101

— У вас больше нет права называть его сыном. Вы бросили его. Ради … ради чего? Этого? Посмотрите на себя, во что вы превратились …

— Советую тебе поменьше разговаривать, — сказала она спокойно, почти лениво, но в этом спокойствии было больше угрозы, чем в крике.

Я усмехнулась — криво, болезненно.

— Скоро тебя вернут в академию, — продолжила она будничным тоном, будто речь шла о прогулке. — И вернёшься ты сюда не одна .. с Сэмвеллом.

Смех вырвался сам, болезненным толчком из груди. Он рвал горло, отзывался болью в рёбрах, но остановиться я уже не могла. Это был не смех — истерика, отчаянная, дикая.

— Нет… — выдохнула я между приступами, глаза слезились, дыхание сбивалось. — Нет, нет, нет…Смех снова захлестнул меня. — Вы действительно думаете… что яэтосделаю?

Она не перебивала. Просто смотрела.

— Я никогда, — голос сорвался на крик, —никогдане приведу его к вам!Смех оборвался так же резко, как начался. Я смотрела ей прямо в глаза. — Скорее умру. Скорее позволю вам сломать меня здесь. Но его — нет. До него вы не доберётесь.

На секунду — всего на секунду — тишина стала опасной.

— Ты сделаешь это, — её губы медленно растянулись в улыбке. Она наклонилась ближе, так, что я снова почувствовала холод её присутствия. — Ты приведёшь его ко мне сама.

Женщина медленно выпрямилась и, не глядя на меня, едва заметно повела пальцами — короткий, отточенный жест, понятный лишь тем, кто стоял у неё за спиной.

Тени пришли в движение.

Две фигуры отделились от стены и скрылись в боковом проходе. Их шаги растворились в камне, и на мгновение в зале снова воцарилась тревожная тишина. Я напряглась всем телом, словно могла вырваться силой одного лишь предчувствия.

Слишком знакомое чувство.Слишком страшное ожидание.

Через несколько секунд шаги вернулись. Теперь — тяжёлые. Неровные.

Они вели человека.. Вернее — почти волокли. Руки связаны за спиной, на голове — тёмный мешок. Плечи ссутулены, походка сбивчивая, будто силы уже на исходе.

Сердце пропустило удар.

Нет.Пожалуйста, нет.

— Снимите, — коротко приказала женщина.

Один из плащей дёрнул мешок вверх.

Ткань с шорохом сорвалась — и мир окончательно раскололся.

— …мама.

Слово вырвалось само, без моего разрешения, хрипло, сломано, будто я ударилась им о камень.

Передо мной стояла она.

Осунувшаяся, с впалыми щеками, волосы спутаны, в глазах — мутная усталость и всё та же, до боли знакомая доброта, не сломанная даже сейчас. На скуле — тёмный след, губы дрожат, но она всё равно пыталась выпрямиться, держаться.

— Нет… — прошептала она. — Нет, девочка моя…

Я попыталась закричать, рвануться, хоть что-то сделать, но печать сжала тело, выдавливая боль до белых вспышек в глазах.

Женщина шагнула между нами, закрывая её своей тенью.

— Ты вернёшься в академию, — произнесла она, словно читала условия давно решённого контракта. — И приведёшь Сэмвелла. Если вдруг у тебя возникнет соблазн ослушаться… — Она слегка повернула голову в сторону моей матери. — …последствия тебя не порадуют.

Я долго смотрела на мать, на дрожащие пальцы, сжатые так, будто она всё ещё могла защитить меня одной только силой воли. Потом перевела взгляд на женщину — и медленно, с усилием, заговорила.

— Я не могу вернуться в академию, — сказала я хрипло. — Как только я вступлю на её земли, меня поймают.