Армагеддон - Владимир Сухинин Страница 103

Я изобразил на лице искреннее удивление и склонился в глубоком поклоне:

— Ваше императорское величество… Как я мог? Между богами и нами, смертными, стоите вы – императоры и короли. Это вам они даруют знаки и помогают.

Королева слушала, ее глаза светились удовлетворением. Меня же понесло, словно на волне вдохновения.

— И вообще, вам нужно новое имя.

Меехир замер, словно пораженный молнией.

— Новое имя? – переспросил он, нахмурившись. – Зачем?

— Потому что, – ответил я, – Меехир Девятый – это имя короля, девятого по счету. А вы первый император и не можете быть девятым. Я бы назвал вас Меехир Великолепный.

Меехир медленно выпрямился, его брови взлетели вверх.

— Великолепный? – повторил он, словно пробуя слово на вкус. – А почему не Первый?

— Потому что ваш сын будет Меехиром Первым, – ответил я. – А вы уже достигли того, чего другие за десять жизней не смогли добиться. Вы возвели на имперский престол не себя, а всю страну, ваше императорское величество.

Королева захлопала в ладоши, ее голос звенел от восторга:

— О, как прекрасно звучат ваши слова, князь Ирридар Мудрый!

Император бросил на нее быстрый взгляд, затем почесал щеку ножом для торта и улыбнулся.

— Звучит хорошо, не спорю, – произнес он задумчиво, – но как-то нескромно.

Он потупился, и придворные тут же зажужжали, как пчелы вокруг цветка. Они восхищались красотой слов, современностью идеи, тем, как она подчеркивает величие императора. Я же, утопая в аромате пирожных, наблюдал, как император Меехир Великолепный купается в лучах славы. Наконец, он взмахнул рукой, останавливая поток славословий. Все мгновенно замолчали и вытянулись вдоль стен.

— Дорогая, князь Ирридар Чахдо еще молод для того, чтобы признать его мудрым, – снисходительно произнес император. – Мудрость приходит с годами, – важно изрек он. – Лучше величать его, скажем, рассудительным, э-э-э, или умным, смелым, удачливым, – начал он перечислять мои величания. – А лучше вот. Я придумал, – он победно огляделся. – Князь Чахдо, Ирридар Мудрый.

И снова придворные заголосили о мудрости нового императора, а он важно кивал, наслаждаясь моментом.

Обед продолжался. Император Меехир Великолепный вошел во вкус, обсуждал реформы, которые надо провести.

Я наслаждался моментом, хотя не чувствовал себя частью этого блестящего общества. Но внезапно королева обратилась к новому начальнику тайной стражи, мессиру Луминьяну.

— А почему вы молчите, мессир? – спросила она.

Идриш подавился. Я похлопал его по спине, пытаясь спасти от неловкости.

— Должность мессира обязывает его больше слушать, чем говорить, – ответил я за него.

Среди придворных двое упали в обморок. Король хмыкнул, наблюдая за этим зрелищем.

— Однако молчание мессира так красноречиво, что некоторые падают в обморок, – произнес он с улыбкой.

Придворные натянуто засмеялись. Луминьян, пытаясь что-то сказать, лишь беззвучно открывал рот. Король махнул рукой:

— Молчите, мессир Луминьян. Это у вас получается лучше, чем говорить и кланяться.

И, не выдержав, он разразился громким смехом.

— Приказываю вам, мессир, всегда появляться пред нашими очами таким образом, – произнес он сквозь смех. – Но! – Император неожиданно стал строгим. Посмотрел на него и сказал: – Мессир. – Тот перестал испуганно жевать губами, побледнел, и его лицо мученически вытянулось, словно его потащили на виселицу. – Вы сумели нас порадовать, до вас никто не сделал столько, сколько вы сделали за неполные две недели вашего пребывания на посту главы начальника тайной стражи. Вы будете величаться… – Он сузил глаза, в них сверкнул огонек иронии. – Луминьян Прыткий.