Право на счастье - Теона Рэй Страница 105

— То есть по-хорошему ты проклятие не снимешь?

— Да нет никакого проклятия, Савар! Уж точно не от меня! Мы и думать о тебе забыли, представляешь? Вот так, восемь лет совместной жизни забыли за несколько дней. Хреновый из тебя был отец, муж и любовник. Понимаешь? Возвращайся домой, а дорогу сюда забудь.

Я изо всех сил хлопнула дверью, и дом отозвался мимолетным гулом. Савар кричал что-то еще, но вскоре ушел. Я так и стояла у двери, прижавшись лбом к прохладной деревянной поверхности. Роберт молчал, а я не знала, как объяснить ему все то, что он услышал.

— Он уехал. – Мужчина задернул занавеску на окне и положил руку на мое плечо. – Ты в порядке?

— Я объясню все позже, – прошептала хрипло, выпрямляясь. Взгляд прятала, не хотелось смотреть в глаза Роберту.

— Что именно? Я ничего не спрашивал, и ты не должна ничего говорить, пока сама не захочешь.

Я вскинула голову, неверяще взглянула в обеспокоенное лицо мужчины.

— Ты в порядке? – повторил он.

Медленно кивнула. Роберт улыбнулся и притянул меня к себе.

— Видел клецки в тарелке, а я жутко голоден. Угостишь?

— Конечно… Садись за стол.

Вероника молча сверлила взглядом окно, сидя на подоконнике. Роберт ел остывшие клецки, а я кусала кончики пальцев, стараясь не ходить туда-сюда по кухне и вести себя расслабленно. Но как, черт возьми, можно казаться спокойной, если в голове такой бардак? Почему Роберт не стал ничего выяснять? Будь я на его месте, меня бы разбирало любопытство вперемешку со страхом!

«Ты не на его месте, – хмыкнул внутренний голос. – Откуда тебе знать причины, по которым он ничего не торопится спрашивать?»

— Вкусно? – зачем-то задала я совершенно глупый вопрос. Кусочки теста, сначала сваренные, а после обжаренные, на вкус не отвратительны, но и искусной кулинарией их не назовешь.

Роберт, впрочем, довольно зажмурился:

— Я никогда раньше не пробовал ничего подобного. Что это?

— Просто тесто.

— Любопытно…

— Мам, папа! – вскричала молчавшая до этого Вероника.

Роберт звякнул вилкой о тарелку, уже собираясь встать, а я бросилась к окну. Повозка Савара промчалась мимо забора по дороге, ведущей в лес. Если он уезжает только сейчас, то где был все это время? Неужели говорил с кем-то из деревни? Не приведи Создатель, с Шерпом!

— Все-таки надо было его проклясть, – в сердцах буркнула себе под нос.

— А ты умеешь? – усмехнулся Роберт, встав за моей спиной.

— Мама не умеет! – замотала головой Вероника. – Она даже ругаться не умеет. Когда папа нас выгнал, мы ушли, а мама…

— Вероника, – оборвала я ее, – мама умеет ругаться, но не при тебе.

— Потому что я девочка? Но ты ведь тоже девочка…

— Потому что ты маленькая. Если ты позавтракала, то иди в свою комнату, а я скоро приду, и мы с тобой займемся стиркой. Хорошо?

— А Сэта пригласим?

— На улице сильный дождь, Сэту не стоит выходить в такую погоду.

— Не люблю дождь, – проворчала дочка, сползая с подоконника.

Роберт проводил Веронику с улыбкой, а ко мне обернулся с хмурым выражением лица. Я вздрогнула, невольно вскинув подбородок повыше.

— Когда он говорил о проклятии…

— Я не умею проклинать людей! – вспыхнула я.

— Ты говорила о Герде. Твоя бабушка была ведьмой?

— Не была, ее считали ведьмой. Герда никогда не отличалась покладистым характером, и многие ее не любили, за что окрестили этим вот… словом.