Фурадор - Денис Бурмистров Страница 105

Они проскакали несколько миль, прежде чем Хорво указал сбавить скорость. Максимилиан, у которого в ушах все еще стояли укоризненные голоса родных, а на щеках не успели высохнуть слезы, ожидал нагоняя от своего спасителя. Однако мужчина, подбоченившись, хохотнул, разглядывая попутчиков. Сказал сквозь смех:

— Да, господа, умеете вы создавать любопытные ситуации!

После чего добавил:

— Пожалуй, хватит на сегодня приключений. Давайте искать место для ночлега.

* * *

Шел третий день, как они уходили на юг, и с каждым днем Максимилиан всё больше убеждался, что Хорво совсем не так прост, как казался. Что, впрочем, лишний раз подтверждало предположение об особенных людях в окружении капитана Равса. Похожий на тучного купца, мужчина довольно резво управлялся с луком, снимая с веток лесную птицу, хорошо ориентировался в лесу и со знанием дела составлял охранный круг перед ночной стоянкой. Последнее особенно заинтересовало Максимилиана, поскольку он понимал необходимость подобного умения.

— Да я и сам не очень в этом силен, – с легким смущением ответил Хорво. – Как научили, так и делаю. Вот эти гвоздики по сторонам света, этим вот промеж деревьев просыпать… Вот еще камушки есть, их по лучам звезды семихвостой выложить, желательно, ближе к очагу, пусть и потухшему.

На его ладони появились самоцветы, но не обычные, а с гранями, на которых в разнообразном порядке проявлялись то некие символы, то хвостатые буквицы, то полосы и углубления.

— Там еще свечи, – кивнул на свою котомку Хорво. – Но совсем уже огарки, потому берегу. Я вместо них… Вот.

Он показал крупный светло-голубой камень размером с перепелиное яйцо. Казалось, что под льдистой поверхностью, словно под скорлупой, что-то подергивается.

— Ого! – отреагировал Цапля, мало что понимающий в рассказе, но слушающий с интересом. – Дорогой?

— Хочешь подержать? – вдруг предложил Хорво, глядя на экзорциста. – На, посмотри получше.

Зажатый в его толстых пальцах самоцвет приблизился.

Максимилиан, завороженный чистотой цвета, потянулся было к камню, но вдруг что-то кольнуло его под лопатку, натянулся нерв вдоль спины.

Он болезненно поморщился и отстранился.

Заметил внимательный взгляд мужчины. То был миг, после чего в уголках глаз Хорво появились смешливые морщинки, и он как ни в чем не бывало продолжил:

— Это в центре надо закопать, чтобы совсем уж безопасно было, – он подмигнул Цапле. – Тварина какая приблизится, а он – бах!

Хорво всплеснул руками, показывая, какой будет взрыв.

Цапля довольно крякнул, а Максимилиан спросил:

— Как называется камень?

— «Песнь Целестина», – мужчина почесал затылок. – Вроде бы так, ага.

Он убрал самоцветы, с хрустом потянулся. С задором произнес:

— А порадуйте-ка лучше старика историей на сон грядущий. Чем история-то кончилась, где писарь ключ в нужник уронил?

Цапля, который вспоминал этот случай некоторое время назад, с готовностью принялся рассказывать.

Это был еще один талант Хорво. Он, вроде всё время болтал, но почему-то выходило так, что ему чаще рассказывали, чем слушали. Наверное, дело было в его увлеченности историями и щедростью на эмоции. Максимилиан сам не заметил, как поведал ему о своей семье, об обучении у мастера Крюгера, и даже, поддавшись какому-то импульсу, рассказал о своей боли, связанной с Шарлоттой. Хорво искренне пожалел фурадора, подробнее расспросил про семью девушки и про разлучника-кавалериста. И почти повторил слова капитана Равса, заверив, что коль на то воля Света Единого, то всё обязательно будет хорошо.